Ее неприятие отразилось в набравшей силу идеологии мультикультурности (равенство и разнообразие расово-этнических культур). Идеология мультикультурности, доказывающая, что все расово-этнические культуры самоценны и равны и ни одна из них, в том числе культура белых, не может ставиться и цениться выше других, имела демократическое звучание. Многие американские политики и идеологи не преминули преподнести теорию мультикультурности как новое проявление подлинного плюрализма и демократизма американского общества. Но это утверждение скрывало то очень важное обстоятельство, что теория мультикультурности отразила радикальный протест против доминирования культуры белых и заключала в себе вирус и угрозу дезинтеграции американского общества по расово-этническим линиям. Эту опасность осознали прозорливые белые политики. У. Клинтон, признав, что в США конца XX в. наблюдалось возрождение скрытой сегрегации и что расизм, искорененный в законодательстве, сохранился в сознании белых американцев, с тревогой относился и к распространению мультикультурности. Ее оборотной стороной, отмечал он, являлось углубление раскола рас и этносов. Президент США считал необходимым в качестве противоядия сформулировать “американскую мечту”, которая сплотила бы и удержала вместе все расы и этносы Соединенных Штатов[534]. Но как свидетельствует исторический опыт не только США, но и других стран, сформулировать и внести в сознание подобную идею “сверху”, если ее не приемлет большинство населения, практически невозможно. Расовый конфликт остается самой тяжелой социальной ношей, которую США забирают с собой в XXI век.
В последней трети XX в. на исторической сцене США действовали еще два движения радикального толка, участниками которых были уже белые американцы. Одно из них, вошедшее в историю как “новое левое” движение, просуществовало одно десятилетие, а вот феминистское движение, вобравшее сторонниц радикального изменения положения женщин, укоренилось весьма прочно и стало авангардом мирового феминизма.
Радикальное молодежное движение 60-х годов причудливо сочетало концепции К. Маркса и Г. Маркузе, фабианского социализма и современной социал-демократии, идеологов ненасильственных действий — от Уитмена до Ганди, и левоэкстремистские доктрины троцкистского, анархистского и маоистского толка. “Новое левое” движение с его духовными терзаниями и поисками, активной практической деятельностью, вместившей и создание молодежной контркультуры, и массовые протесты против войны во Вьетнаме, и бескомпромиссную борьбу за права черных американцев, явило одну из самых неожиданных и романтичных страниц в американской истории. Оно окрасило собой целое десятилетие американской истории, получившее название “бурных 60-х”. Тем более странно и неожиданно, что столь яркое массовое движение ненадолго пережило это десятилетие.
Публицисты и ученые указывали на многие причины упадка “новых левых”. Очевидна и главная среди них: американская система, в которую “новые левые” выпустили столько критических стрел, сумела проявить гибкость, обезоружившую радикальное движение. Система нашла в себе силы для того, чтобы прекратить войну во Вьетнаме, изыскала немалые средства для социальной помощи бедным и престарелым, приняла законы, защищавшие права черных американцев.
В 60-е годы в США оформилось радикальное женское движение, нацелившееся на завоевание самых широких гражданских прав для женщин. При этом трактовка гражданских прав приобрела самый широкий смысл: феминистки добивались уравнения прав женщин и мужчин в экономике, в социальной сфере, доступе к политической власти, в быту и в семье. По сути была начата беспрецедентная не только для США, но и для всего мира феминистская революция, нацеленная на изменение не только законодательства, но и основополагающих социокультурных (в том числе морально-нравственных) норм, перетряску, если воспользоваться социологической терминологией, традиционных социальных ролей женщин. Наиболее радикальные феминистки стали рассматривать мужчин и женщин наподобие двух социальных классов, при этом мужчины предстали в качестве класса эксплуататоров, а женщины эксплуатируемых. Для обозначения полов стало использоваться понятие “гендер”, которое в отличие от понятия “пол” включало всю совокупность характеристик мужчин и женщин, в том числе и даже в первую очередь их социальных позиций и ролей.
