Таким образом, на американском политическом рынке подавляющее большинство населения выступало лишь в роли “покупателей” тех или иных партийно-политических программ, делая выбор из идей и кандидатур, поставляемых элитой. Но вряд ли справедливо выпячивать эту “недемократическую” сторону американской политики, ибо ограничение роли народа по преимуществу выбором из программ и кандидатур политических элит характерно для всех современных либерально-демократических систем. В то же время нельзя не заметить, что возможность реализовывать гражданское право выбора в США в новейшее время была расширена.
Из десяти поправок к федеральной Конституции США, принятых в новейшее время, три касались расширения избирательных прав граждан, так что в последней трети XX в. им пользовались все граждане США старше 18 лет. В новейшее время произошло возвышение такого специфического американского демократического механизма, как первичные выборы. Количество первичных выборов возрастало до первой мировой войны, но затем пошло на убыль. Ситуация вновь поменялась с 1968 г., когда национальный съезд Демократической партии решительно потребовал увеличить количество первичных выборов. Примеру демократов последовали и республиканцы. За 30 лет после 1968 г. количество штатов, практикующих отбор кандидатов в президенты посредством праймериз, увеличилось в случае с Демократической партией с 17 по 37, а в случае с Республиканской партией с 16 до 41[536].
Возрастание избирательных прав и возможностей рядовых американцев сопровождалось, однако, и тенденцией иного рода — снижением их гражданской активности. В праймериз участвовало не более 30 % избирателей. Несколько лучше выглядела активность избирателей в ходе самих выборов. В год президентских выборов на избирательные участки приходило от 50 до 60 % избирателей. В промежуточных конгрессовских выборах участвовало от 30 до 40 %[537]. Эти показатели в 1,5 раза ниже показателей характерных для XIX в. (но избирательное право тогда было гораздо уже). Среди всех социальных групп на выборах явно доминировали две: во-первых, эта белая раса, во-вторых, благополучные американцы. Американский политолог Т. Эдзол подсчитал, что гораздо большая избирательная активность благополучных граждан обеспечивала их подавляющее, намного превосходящее пропорцию в электорате, превосходство и определяло исход избирательных кампаний. Так, например, из самой богатой квинты американцев в выборах участвовало 75 %, а из самой бедной квинты — вдвое меньше[538].
Подавляющее большинство избирателей неизменно разделялось на “либералов” и “консерваторов”: первые составляли опору Демократической, а вторые — Республиканской партии. Между “либералами” и “консерваторами” нет антагонистических противоречий: и те и другие не подвергают сомнению принципы частной собственности, рыночной экономики, политического плюрализма, республиканизма и федерализма. Они расходятся в вопросах о государственном регулировании экономики, о социальных расходах, о расово-этнической и иммиграционной политике, о моральных и культурных ценностях. Причем, если в 30-60-е годы в центре разногласий между либерализмом и консерватизмом были экономические и социальные проблемы, то в 70-90-е годы таковыми во все большей мере оказывались социокультурные вопросы.
Разделение американских избирателей на “либералов” и “консерваторов” не оставалось жестким и неизменным, подчас в нем происходили серьезные изменения. Следствием этого было то, что в новейший период американской истории произошли две крупные партийно-политические мутации американских избирателей. Первая и наиболее крупная среди них пришлась на 30-е годы и была вызвана политико-идеологической модернизацией Демократической партии. Восприятие ею программы экономического регулирования и социальных реформ склонило на ее сторону рабочий класс, расово-этнические меньшинства и значительную часть городских и сельских средних слоев. То была коалиция избирателей, объединившихся под знаменем социального либерализма, соединившего традиционно индивидуалистические и реформаторско-коллективистские ценности. Социально-либеральная коалиция сохраняла свой состав и контуры до 60-х годов, когда началась новая мутация избирателей, сопровождавшаяся переходом большого числа “либералов” в “консерваторы”.
Партийно-политическая переориентация большого числа американских избирателей, впервые ясно обозначившаяся на президентских выборах 1968 г. и продолжившаяся в последующем, была вызвана тремя главными факторами. Во-первых, поддержка Демократической партией расширения гражданских и политических прав черных американцев оттолкнула от нее часть белых избирателей как на Юге (в первую очередь), так и на Севере (эта потеря была отчасти компенсирована укреплением позиций демократов среди расово-этнических меньшинств).
