– Чиновники Эгиды, тем более высокооплачиваемые, отдыхают обычно на разных фешенебельных курортах, но Гленсус вечно крутился в игорных домах Нимба. Он был заядлым игроком… как это называется… па-то-ло-ги-чес-ким. Ну и вот, как-то в «Треф-Рубине» – это такой дорогой игровой клуб – заприметил меня и влюбился. Я, между прочим, когда надеваю мини-юбку, да туфли на шпильках, да какую-нибудь блузку с вырезом до пупа, да немного подкрашусь, да побрякушки нацеплю, то выгляжу – о-го-го! – Она сделала паузу, ожидая соответствующего комплимента, и я собрался даже его произнести… но передумал. Не было у меня к этому делу ни привычки, ни особого таланта, так что Лата сделала комплимент сама себе: – То есть я и сейчас, конечно, выгляжу очень даже замечательно… Между прочим, ты и правда натуральный хам! – добавила она как бы в скобках. – Так о чем это я? Да, Гленсус стал ко мне подъезжать, а Чоча, естественно, тут как тут. Несколько раз по-крупному обыграл его, пока я глазки строила и попой крутила…
– Значит, он использовал младшую сестренку, как…
– Ничего не использовал, – перебила Лата. – Во-первых, это была моя идея, Чоча поначалу не соглашался. А во-вторых, я сама дала Гленсусу понять, что вроде как еще того… в смысле, ни разу не того… Ну, короче, ты усек, ни того ни сего… И вела себя по принципу: «Смотреть можно, трогать – нельзя». От этого он окончательно потерял голову и стал проигрывать раз за разом…
–
– …Еще бы, важный дядька из Эгиды и какая-то девчонка из Нижнего Нимба, которая по идее должна сомлеть от одного его взгляда… А потом Гленсус и еще два человека, изобретатель Мак Маклер и бандит Ван Кралевски, ограбили инкассаторский фургон Эгиды на несколько миллионов деков… То есть о том, кто ограбил, стало известно позже, мы с Чочей только заметили, что у Гленсуса вдруг опять появились деньги, но, конечно, не связали одно с другим. К тому времени Гленсус уже втюрился в меня по уши, несколько раз катал на классном прайтере и даже подарил платиновую брошку с брюлликами… у меня ее потом конфисковали, как этот… вещдок. Наконец я сказала Чоче, что с Гленсусом пора завязывать, потому как мне все труднее становится от него отбиваться. Мы решили, что они сыграют в последний раз по максимальным ставкам, а потом сделаем ноги… уедем на пару месяцев куда-нибудь подальше, в курортную реальность. Денег-то у нас тогда было навалом. Но во время игры нас повязали вместе с Гленсусом. Оказывается, они, после того как ограбили фургон, договорились, что начнут тратить деньги только через несколько лет, чтобы их не выследили. Помимо денег они еще украли из фургона платину и матрицы энергонакопителей. Спрятали их в Прорве – это такая гора рядом с островом Нимбом, а деньги разделили. Но Гленсус не сдержался и стал сразу же швыряться девронами направо и налево. Так его и отследили, а уж через него вышли на Маклера и Кралевски. И получилось, что, когда Гленсуса брали, мы находились рядом, вот они и нас прихватили. К ограблению Эгиды мы, конечно, не имели никакого отношения, но Гленсус указал на нас как на сообщников… то ли с перепугу, то ли решил потянуть нас… Ну, меня в основном, за собой… Ну вот, а уже здесь Маклер сумел отстроить свою машину и смылся из Вне Закона вместе с Кралевски. Но Свена они не взяли с собой. Наверное, наказали его за то, что из-за него Эгида их отыскала. Что ты молчишь?
– Думаю. Говоришь, их было трое, и Маклер с Кралевски смылись из Ссылки? Интересная история. Теперь мне все более-менее становится ясно.
– Что тебе ясно?
– Не важно. Как-нибудь потом расскажу.
Над водой звуки разносятся далеко, и мне показалось, что помимо плеска волн и скрипа уключин теперь слышно что-то еще. Я рискнул слегка раздвинуть корзины и выглянуть.
Впереди темнела громада замка, его стены возвышались слева и справа от берегов, речку перекрывали решетчатые ворота. Возле берега из воды торчал столб с круглой площадкой. На площадке кто-то сидел. Я опять спрятался.
Послышался голос:
– Стой! Кто плывет?
– Ты, Дрюм, сколько торчишь здесь, – заворчал Карась, – а все глупые вопросы задавать не разучился.
– Как разговариваешь с наемником Его Боссовства? Плыви сюда, рыбий потрох, я должон твое корыто обыскать!
Под корзинами Лата сжала мой локоть.
– Ага! – сказал Карась, ничуть не устрашенный. – Обыскать, значит? Ты ж из звена Плутарха? Так у него именины послезавтра, он меня попросил подвести рыбки для братвы, чтобы отпраздновать подобающе. Заказал рыбы не в счет нашей дани Его Боссовству, а так, по-приятельски. Эка я ему скажу, что, мол, обидел меня его верный дружбан детка-Дрюм, а потому не хочется мне лишний раз тудой-сюдой мимо твоей рожи курсировать…
Воцарилась тишина, видимо, детка-Дрюм обдумывал личные перспективы в свете изложенных Карасем фактов. Довольно быстро он принял решение и крикнул:
– Эй, Балик, слышь, что ли?
– Чего тебе, детка? – донеслось с другой стороны ворот.
– Я не детка! – заорал наемник. – Меня Дрюмом кличут! Открывай ворота, олух, рыбу везут!
