– То есть вы не рассматриваете нас, как мешки с мясом? – спросил Лиам тихо.
– Мы рассматриваем вас как партнеров. Равных. Независимых. Более приспособленных к жизни на Земле, знающих ее историю, ее тайны. Человечество достигло больших высот в развитии за мизерный срок, глупо это игнорировать. – Марко вздохнул, и принялся перечислять: – Таким образом, в Директории половина председателей – земляне. В прошлом году двенадцать процентов заключенных партнерств – смешанные. Мы… приспособились. И мы можем защитить себя от окружающего мира, которому наши ценности кажутся оскорбительными.
Повисла тишина.
– Утопия, – упрямо сказал Лиам; ему как будто не хотелось верить в то, о чем говорил ирриданец. Или наоборот – слишком хотелось, но старые шрамы и выученные уроки просто не позволяли. – То, о чем ты говоришь. Это утопия. Это нереально.
Я поймала себя на том, что дышать стало тяжелее. То, что я только что услышала – даже если это была ложь, с помощью которой Марко просто пытался перетянуть Лиама на свою сторону, – не могло оставить меня равнодушной. Города, разделенные между ирриданцами и людьми… Точнее, города, где ирриданцы и люди
Даже представить такое было сложно.
– Не думай, что у нас нет никаких проблем, – сказал Марко. – Но в целом мы действительно сосуществуем мирно. Современные поколения больше не видят особой разницы между людьми и ирриданцами, а внешние различия никакой роли не играют. Технологии и высокий уровень самосознания позволяют это устроить. Ты не веришь?
– Если бы ты знал, какой груз у меня за спиной, ты бы этому не удивлялся, – фыркнул Лиам.
– Но ты же в итоге стал жить на станции?
– На станции, где ко мне относились как к третьему сорту. И здесь я – в роли пушечного мяса, ради того, чтобы умереть за принцессу, если того потребует ситуация. – Его голос задрожал, но не от жалости к себе. От гнева. От невозможности что-то изменить.
Я горячо пожалела о том, как вела себя с ним на станции.
– Слушай… – вновь заговорил Лиам через несколько минут напряженного молчания. – Если вдруг в нашем с Сионной предприятии что-то пойдет не так. Если с ней что-то случится… Я не смогу вернуться на станцию. – Я напряглась. – Я бы хотел пойти с тобой в твой объединенный город.
– А если что-то случится со мной, ты уж постарайся убедить ее присоединиться. Станции… там что-то нехорошее происходит. Ей же будет лучше.
От этих слов меня словно холодной водой окатило. Как он посмел решать, что для меня лучше? Я готова была взорваться и высказать этому выскочке все, что я о нем думаю, вот только… Я опоздала. Лиам уже поднялся по ступенькам и склонился надо мной.
– Можешь больше не притворяться, – ехидно шепнул он, обдав горячим дыханием мою шею. – Твое время караулить.
Я поднялась рывком. Значит, он знал, что я все слышу? И разыграл всю эту сценку с расчетом на то, что, подслушивая, я ее лучше восприму?
– Что значит «на станциях происходит что-то нехорошее»? – прошипела я. – Меня достали эти секреты и недоговорки, Лиам.
– Просто пища для размышлений, – легко улыбнулся он.
– Ты бы просто так это не сказал!
– А ты правда настолько наивна, что считаешь эту нашу «миссию» рядовым событием? У тебя даже мысли не возникает искать в этом другие подоплеки?
– Отец не хотел отпускать меня на Седьмую, потому что там опасно…
– Сказала Сионна, находясь в терраполисе, который уж явно побезопаснее другой станции.
– Но… – Я вздохнула. – Ты ведь даже не знаешь, правду ли Марко сказал насчет этих городов.
Лиам пожал плечами.
– Но если это правда – я в деле. А пока – я спать.
Он сел на ступеньку, прислонился спиной к металлическим перилам, словно они были мягкой подушкой, и закрыл глаза. Я не сомневалась, что проблем с засыпанием у Лиама не будет – его талант засыпать в любых условиях обнаружился еще во время привалов в наши первые дни внизу.
Размышляя об услышанном, я незаметно наблюдала, как Марко отстраненно перебирает свои странные четки.
В какой-то момент он спрятал их за пазуху и уперся руками в ступени. Обнаружив, что они слишком пыльные, Марко с отвращением отдернул руки, отряхнул их и сложил на коленях, не зная, куда еще их деть.
Я спустилась по лестнице, пройдя мимо него, и прислонилась спиной к стенке у основания лестницы.
– Верта скоро сползет, – сообщила я, глядя на него сверху вниз, – на сон времени не будет. Так что если тебе нужно отдохнуть, постарайся сделать это сейчас.
– У ирриданцев понятие сна отличается от человеческого.
– Что, ящерицы впадают в сезонную спячку, а потом им просто не до сна? – Не знаю, что дернуло меня это сказать. Не та ситуация, чтобы устраивать перепалки.
– Не говори «ящерицы», пожалуйста, – вежливо попросил Марко, обращая на меня взор своих жутких, напоминающих черные дыры глаз. – Я знаю, что мой народ принес людям много горя, но я настроен мирно. И не называю тебя обезьяной, даже имея на это определенные биологические основания.
