– То есть, – удивилась я, чувствуя тепло обвившегося вокруг моей руки филиса, – это тоже пришелец?
Лиам, казалось, был не настолько поражен увиденным. Более того, поймав мой взгляд, он довольно улыбнулся и прокомментировал:
– Не всем же быть гуманоидами. – Затем кивнул на филиса: – Можно подержать?
Я с некоторым облегчением передала оружие Лиаму. Во-первых, мне было бы не по себе рваться в бой с живым, черт возьми, существом вместо бездушного генератора лазерной дроби. Во-вторых, лучше было отдать единственное серьезное оружие тому, кто не станет долго думать, прежде чем его использовать.
– Его можно перезапустить человеческой кровью? – деловито спросил Лиам у ирриданца, пока филис привыкал к его ладони.
– Не знаю, – пожал плечами Марко. – Я еще не видел, чтобы филисы питались человеческой кровью. Есть вероятность, что он найдет ее невкусной и отреагирует агрессивно…
– Ты решил никем из нас не рисковать? – улыбнулся Лиам. – Так мило с твоей стороны.
– Ну я же тоже хочу отсюда выбраться, – в тон ему сказал ирриданец.
Я ухмыльнулась про себя, отметив, что эти двое прекрасно спелись. Трудные времена поистине способны объединять самых разных гуманоидов. Интересно, надолго ли.
– Дверь, – тихо, но отчетливо произнесла Тамина, став рядом со мной.
Суперматерия растворилась в стене, из воздуха исчез характерный запах антисептика, дверь снова стала просто дверью, отгораживающей нас от неизбежного.
Что бы ни ожидало нас за ней – пути назад нет.
Я взялась за ручку, которой несколько минут назад здесь еще не было, и потянула дверь на себя.
Свет.
В пыльную темноту лестничного пролета ворвался яркий, чистый свет – полоснул по сетчатке, отчего глаза, отвыкшие за восемь часов ожидания от такой яркости, мгновенно заслезились. Тамина слева от меня охнула и опять принялась тереть веки с утроенной силой.
– Порядок? – спросил Лиам, прикрывая глаза козырьком ладони. На его рукаве застыли темные брызги.
– Порядок, – ответила я и шагнула вперед.
Я ожидала увидеть что-то вроде очередного коридора с разветвлениями запертых комнат, но здесь все было устроено по-другому. Настолько по-другому, что я и не сомневалась – это помещение для ящериц. Людей тут не ждут. Здесь было очень светло и чисто. Солнечный свет проникал внутрь сквозь широкие стеклянные вставки-окна, и в лучах его не плясало ни единой пылинки.
В паре шагов от нас дорогу преградила уже знакомая, чуть блестящая от ненастоящей влаги стена.
Я уже поняла, что это огромное помещение застряло на середине преобразования из комнаты панорамного обзора Хенкана в систему рабочих кабинетов. Местами каменные стены неправильной, незавершенной формы скашивались, местами закручивались так, как их не додумался бы закрутить ни один архитектор. Они громоздились почти по всей площади помещения, превращая этаж в некое подобие лабиринта.
– Лифт, – указал Лиам на огромную стеклянную трубу-шахту, уходившую выше стенок вверх, за не менее чем десятиметровый потолок. – Похоже, нам туда.
Он говорил шепотом. Такие высокие потолки могли породить эхо, это чувствовалось даже подсознательно, – и если между стенами лабиринта нас поджидали ящерицы, следовало быть начеку. На темной лестнице, зажатой между этажами, воздуха было мало. Здесь его было слишком много.
Я оценивающе окинула взглядом лабиринт, отделявший нас от цели.
– Разделимся? – без особого энтузиазма предложила я, ловя взглядом блики на стеклянных боках подъемника. – Сейчас совершенно неясно, как к нему пробраться с учетом всех этих недостен.
– Хорошо, – за всех ответил Лиам. Он тоже не видел другого выхода. Темные глаза оглядели нас троих, и в нем как будто опять включился рейнджер, без стеснения берущий на себя роль лидера. – Запоминайте все повороты. Старайтесь не шуметь. Если встретите охранников – не нарывайтесь, крадитесь обратно. Через десять минут встретимся здесь же.
Он кивнул Марко, и они нырнули в ближайший вход в лабиринт. Мы с Таминой вошли в соседний. Местами стена проседала до уровня наших колен, но чаще вздымалась над головами, не позволяя расслабляться и искать подходящие визуальные привязки. Поэтому я тщательно отсчитывала повороты.
Поворот налево, прямо до конца, направо, направо, тупик, назад, теперь налево… Я уже увлеклась, когда стена справа от меня резко оборвалась – мы кое-куда пришли.
Залитая светом, обособленная каменной оградой площадка. Несколько перевернутых кресел непривычной формы. Белые сейфы-ящики. Широкий стол с хламом, напоминающим отчасти системы сообщающихся сосудов из лаборатории Сириуса. Но я не рассматривала круговорот разноцветных жидкостей в установке. Мой взгляд был прикован к трупам.
Ирриданцы – мужчина и женщина, оба в некогда белых с перламутровым отливом халатах, вероятно, врачи.
Они замерли в изломанных, неестественных позах, говорящих о том, что умирали они мучительно. Я должна была почувствовать радость, облегчение? Получалось испытывать лишь отвращение. Все трупы, должно быть, одинаково отвратительны.
