Мир внизу полностью

– Не совсем. Это был второй год после Пришествия, тотальная нехватка ресурсов. Связь между станциями, чтобы договориться о стыковке, тоже была настроена ужасно… В общем, в какой-то момент один умник решил, что в условиях дефицита горючего станции просто необходимо подняться на земную орбиту, отключить двигатели и пользоваться бесплатной гравитацией. Вот только он не учел десятки спутников, запущенных туда ящерицами еще раньше. И Четырнадцатую испепелили прямо на орбите – они просто не успели перезапустить двигатели, когда поняли, что их ждет.

– Кошмар.

Фирзен с удовлетворением отметила мое окаменевшее лицо и, понизив тон, продолжила зловеще:

– Кошмар – это то, что случилось с Первой.

Если бы у нас все еще были театры, один из них всенепременно плакал бы по моей подруге.

– Ящерицы? – предположила я, просто чтобы эта драматическая пауза наконец закончилась.

– Это официальная версия, для общественного спокойствия… Целых пять лет после запуска Первая не выходила на связь, долгое время считалось, что ящерицы и до нее добрались. Но, оказывается, иногда это бывают не ящерицы. – Фирзен помолчала, наслаждаясь моим удивлением. – В общем, через пять лет кто-то поймал сигнал с Первой. Одна из станций стыковалась с ней, но Первая не открывала ангары и вообще не подавала признаков жизни. В итоге через несколько часов ее вскрыли и, насколько я помню, один из членов разведывательного отряда сошел с ума от того, что там обнаружилось. Вонь стояла невообразимая. Каким-то образом… цивилизованное общество за пять лет скатилось до уровня примитивных каннибалов. Как стало ясно позже, там развилась секта – они воспевали закат эпохи человечества и радостно резали друг друга в выдуманных тут же ритуалах. Конечно, сначала все это было безобидно, никто и не думал, что клуб психологической помощи выльется в кровавые бани и поедание человечины. Но под конец тех, кто все еще противился этому безумию, осталось совсем немного.

– Были выжившие? – глухо спросила я, пытаясь осмыслить услышанное.

– Трое – их, конечно, тут же перенаправили на Одиннадцатую для реабилитации, но никто из них не прожил долго. Имен в базе нет, ну, или у неудачника Эриха просто доступ их просмотреть не позволяет. – Фирзен выпрямила спину: – Шокирующе, правда?

– Не то слово… Просто… Такая же станция, как все остальные. Отрезанная от всего мира, даже от других станций. Не верится, что такие страшные вещи могут происходить в месте вроде Четвертой…

– И Двадцать Третьей, – помрачнела Фирзен. – В базе, кстати, сохранились трехмерные сканы вскрытых помещений Первой. С костяными алтарями и гирляндами из кишок. Думаю, их можно использовать для создания симуляций в нашем зале, вы же с братиком такие эстеты.

Она подмигнула, давая понять, что знает о наших с Кассом ночных посиделках. Но сейчас меня это не смутило – я думала о Первой.

– Мне после обеда надо к капитану, – опустив взгляд на часы, как бы между делом сказала Фирзен. – Сама знаешь. После случившегося он проявляет столько участия ко мне и Кассу… иногда мне кажется, что он решил заменить нам родителей.

Она смотрела на меня так, будто ожидала какой-то необычной реакции. Фирзен была моей лучшей подругой во многом из-за своей прямолинейности – и конечно же мне с ней было весело, и напарницей она была отличной. Но оборотная сторона моего любимого ее качества – легкая жестокость по отношению к моим чувствам, – иногда сводила меня с ума.

Она знала, как я могу отреагировать. Она ожидала этого – чуть склонив голову, с видом экспериментатора, как будто ей было все равно, что я испытываю в этот момент. И пусть я понимала, что на самом деле это совсем не так, – мне было больно.

– Чертовски великодушно с его стороны. – Я закусила губу, тщетно пытаясь не выдать проснувшуюся во мне ревность.

Конечно, я была не против, чтобы отец помогал Фирзен и Кассу справиться с той ужасной потерей, что они пережили. Я была бы более не против, если бы в свое время он помог справиться с потерей мамы мне, а не закрылся от меня на своем капитанском мостике, оставляя на неловкое попечительство Айроуз.

Но мы ведь никогда не получаем того, чего желаем всем сердцем, так? Разве не это – главный принцип того, как работает жизнь?

Верта-мутанты выглядели чудовищно.

Я еще не привыкла толком к внешнему виду Марко, чьи гены даже не были изменены с помощью верты, поэтому совершенно растерялась, когда в проеме, ведущем к центру управления от лифта, мелькнул один из них.

Я почти решила, что это галлюцинация, побочный эффект тех лекарств, которыми меня напичкал Лиам, но мое воображение вряд ли было способно на… такое.