Нахмурившись, я сосредоточенно потыкала материал одеяла, потерла в пальцах место его слития с матрасом. Переход между мягкой тканью и плотным матрасом был почти незаметным. Я невольно охнула и пораженно оглядела всю палату, сияющую стерильной чистотой.
Только сейчас я заметила, что в палате не было ни одного источника света – ни окон, ни ламп, – стены и потолок сияли словно изнутри. У меня нашлось только одно объяснение этому. Вот только даже самой себе я пока была не готова его озвучить.
Я огляделась. На стене у круглой двери располагалась небольшая панель. Заметив ее, я поднялась и решительно приблизилась. Маленькая дверца автоматически отворилась от одного касания, и за ней я увидела терминал с бегущей лентой на синем экранчике – почти такие же терминалы запирали стратегически важные помещения на Четвертой. Опять причудливый алфавит, складывающийся в одним ящерицам понятные слова, и несколько кнопок.
Несмотря на явный недостаток информации, нужно было что-то делать. Поэтому я перевела переключатель в другое положение, надеясь, что это не вызовет охрану и не подорвет меня на месте к чертовой матери.
Сначала мне показалось, что ничего не произошло. Но пространство вокруг заполнилось едва слышным бурлящим шумом, напоминавшим кипение. Мгновением спустя комната начала меняться.
С нее крупными густыми каплями сползли стерильно белые стены и потолок, растворяясь в формировании новых – каменных и ощутимо холодных. Кровать и тумбочка полупрозрачной жидкостью плеснулись на пол, мгновенно растворяясь в нем, чтобы затем обрести новые формы. Это происходило не больше нескольких секунд, по истечении которых я оказалась в каменном мешке без окон и дверей, с небольшим столом в центре и двумя креслами по обе стороны от него. О больничной палате напоминали только лежавшие на полу капельницы и коробки с рассыпавшимися лекарствами.
– Твою мать, – четко проговорила я.
Глаза заслезились – из-за всех этих метаморфоз пространства я позабыла, как моргать. Вытерев выступившие слезы краем рукава, я перевела взгляд на терминал управления, врезанный теперь аккуратно в каменную кладку.
– Твою мать, – повторила я еще раз, поражаясь масштабу своего открытия.
Вся комната состояла из суперматерии.
В это верилось с трудом. В смысле, я, конечно, предполагала, что технологии ящериц шагали далеко впереди наших. Их прогресс не был ограничен дефицитом ресурсов и прочими неблагоприятными для развития условиями. Но чтобы
Я провела рукой по стене. Поверхность реалистичных с виду камней на поверку оказалась такой же реалистично неровной и шероховатой. Приложи я больше сил, на коже наверняка остались бы царапины. А еще эти камни были влажными – по-настоящему, и, когда я отняла руку, на ладони осталось несколько капелек. Судя по всему, код ящериц мог описывать текстуры и свойства материалов. На станциях же в целях добавления симуляциям реалистичности использовали голограммы.
Восхитившись – и ужаснувшись, – я приблизила к камням нос и втянула в себя их запах, ожидая чего-то прохладного и сырого, помеси мокрой земли и гранитной крошки… но почувствовала только нейтральный антисептик. Значит, запах – единственное, чего суперматерия пока сымитировать не может. На симуляциях этот аспект для тренирующихся рейнджеров решала погружающая сыворотка, вызывающаяся иллюзию запахов по памяти.
Несложно было догадаться, что таинственная суперматерия, единственное в природе вещество, неподвластное физической обработке, попало на станции после успешных военных вылазок на базы ящериц. Компьютерный код, с помощью которого специалисты общались с ней, требовал невероятных усилий, так как разрабатывался эмпирически; чувствительная к нему суперматерия четко выполняла, чего от нее пытались добиться, но, если в коде обнаруживалась логическая нестыковка или ошибка, она могла повести себя непредсказуемо. Вплоть до летальных исходов. Именно ошибка в коде вызвала погрешность в построении модели на моей последней симуляции, именно из-за этого я получила по лбу внезапно выросшим у меня на пути деревом и теперь ношу шрам, как у матерого участника боев без правил.
Но то, как управлялись с суперматерией ящерицы, было просто за гранью человеческих возможностей. В то время как мы пытались использовать крупицы знаний об этом инопланетном веществе для совершенствования подготовки и крыльев, ящеры просто… программировали свои помещения на несколько интерьеров для удобства. Это заставляло задумываться о том, какое же у них тогда оружие.
Больничная палата, комната для допросов… на терминале остался последний неопробованный режим, и, ведомая любопытством, не совсем уместным в моей плачевной ситуации, я выбрала его.
