Видимо, понимание ясно отразилось у меня на лице. Губы пленника – черные, с узорной пигментацией, выступающей с нижней губы на подбородок и шею, – дрогнули в отдаленном подобии улыбки.
А затем он кивнул.
Дальше я пошла в странном смущении, молчаливо недоумевая, что же это было.
По какому-то невероятному стечению обстоятельств я не встретила больше ни одного ящера на своем пути. В конце коридора обнаружился еще один выход к лестнице, на этот раз без спонтанных преград в виде бетонных стен. Я спускалась и спускалась, посматривая на обозначавшие текущий этаж числа, пока не перестала чувствовать собственные ноги. Между пятым и третьим этажом не оказалось четвертого; и это не было моей галлюцинацией, несмотря на то, что я не нашла в себе сил это перепроверить. Покинув здание через черный выход, я обогнула его по периметру и наконец оказалась на улице.
Десятки людей, одетых в такие же светло-серые костюмы, как у меня, куда-то брели. Разгоряченный солнцем зернистый асфальт отчетливо ощущался под тонкими подошвами ботинок. Воздух здесь, как ни странно, был достаточно свежим; поискав глазами причину, я обнаружила, что вдоль улицы с определенным интервалом выстраивались наружные климатизаторы.
Никто на меня даже не посмотрел. Человеком больше, человеком меньше, – толпа этого не заметит. Значит, мне повезло. Я шагнула в эту бесконечную процессию, присоединяясь к идущим неизвестно куда жителям терраполиса.
У меня не было карты. Не было моего устройства с обратным отсчетом. Не было крыльев. Не было Лиама. А в этой толпе у меня появлялось хотя бы направление.
Гораздо лучше, чем ничего.
Касс помедлил у двери каюты, в темноте подождав, пока она закроется, а затем сделал шаг на свет и неожиданно пустым взглядом оглядел мой привычный беспорядок. Я нахмурилась, пытаясь понять, почему он не отвечает. Наконец он оказался рядом с кроватью, где на груде подушек с книгой и вытянутой перебинтованной ногой лежала я, и опустился на ее край.
– Все в порядке? – Я загнула краешек недочитанной страницы. Касс медленно повернулся, заглядывая мне в глаза.
Мгновение спустя учебник полетел в сторону, я оказалась вжатой в кровать, а Касс целовал меня, неистово и горячо. Голова закружилась, и комната растворилась вокруг нас, превратившись в пляшущие цветные пятна, видимые лишь из-под опущенных ресниц. И я без раздумий растворилась бы следом… если бы была бесчувственной дурой, не желающей признавать очевидное.
Что-то было не так.
Нехотя увернувшись от губ нависшего надо мной Касса, я заставила его опять посмотреть на меня.
– Все в порядке? – мягко, но настойчиво повторила я. Касс моргнул несколько раз, непонимающе уставившись на меня. А секунду спустя в нем словно что-то сдулось, и он отпустил мои запястья.
Светлые волосы немного растрепались, глаза блестели, чуть покрасневшие от поцелуев губы были приоткрыты, а грудь тяжело вздымалась под свободным свитером. В слабом освещении каюты он был невероятно красив – такой свет подчеркивал резкий срез его скул, топил в тени впалые щеки, обострял прямой нос и надбровные дуги, превращая Касса почти что в произведение искусства. Но его потерянный вид, его молчаливая решимость не имели ничего общего с искусством.
– Прости, что заявился так нежданно, – быстро проговорил Касс, усаживаясь ровно и снова пряча взгляд. – Все в порядке.
– Я тебя сейчас выгоню, – сурово пригрозила я. Нельзя просто заявиться ко мне в комнату мрачнее тучи, без разговоров заткнуть мне рот поцелуями и потом заявить, что с тобой все в порядке. Касс вздохнул.
– Будешь смеяться, если расскажу, – покачал головой он. А затем, словно вспомнив о таком явлении, как улыбка, он продемонстрировал мне ее жалкую, слабую версию. Я недоверчиво прищурилась.
– Что?
– Я… немного волнуюсь. – Теперь Касс выглядел смущенным. Следовало признать, ему удалось меня удивить. Повода для смеха я еще не видела.
– Из-за чего?
– Из-за завтрашнего рейда.
– А, ну, думаю, это объяснимо, – с облегчением улыбнулась я. – Ты будешь без меня и без Фирзен в этот раз. Непривычно, некомфортно, можно каких угодно дурных предчувствий себе выдумать. Я так жалею, что не могу пойти с тобой… Чертова травма. А что Фирзен? Как она после симуляции?
Взбунтовавшаяся суперматерия на нашей прошлой тренировке едва не выбила Фирзен глаз. Я же отделалась синяками на ребрах и потянутыми связками, из-за чего последнюю неделю отчаянно прихрамывала, когда вздумывала нарушать назначенный доктором Вилсоном постельный режим.
– Постепенно приходит в себя, жалуется на врачей, рвется в бой, – пожал плечами Касс и тихо фыркнул: – Типичная Фирзен.
