Опять пространство заполнил кипящий звук, с которым частицы суперматерии расщеплялись, чтобы тут же принять новые свойства. Выступающие камни вошли в стену, теряя свою неровную форму, становясь одной плоскостью. Стол и оба кресла водяным столпом упали, мгновенно всасываясь в пол, что стремительно приобретал вид изящной мраморной плитки. А потом одна из стен, составляющих коробку этого помещения, начала сползать…
…обнажая плоскую стеклянную основу, за которой жил поглощенный собой и ничего не подозревавший обо мне город.
Анклав. Терраполис. Как бы он ни назывался сейчас, когда-то у него было настоящее имя. Я оставила терминал и медленно подошла к стеклу, завороженная открывающимся с каждым шагом зрелищем.
Внизу раскинулось плато, окруженное лесистой горной насыпью, густо застроенное небоскребами и рассеченное надвое широким заливом. Солнце плескалось в мелких волнах, крупные бурые птицы кружили низко над водой. Силуэты высоток другого берега казались призрачным маревом, густо залитым утренним светом.
Отчасти этот город был похож на тот, где останавливались мы с Лиамом; только в отличие от того трупа, медленно догнивающего на жаре, терраполис был жив. Здесь об этом говорило все: цветущие сады, раскинувшиеся на ровных срезах крыш зданий пониже, яркие цветные щиты с рекламой чего-то ирриданского, летающие машины, в детерминированном хаосе движущиеся в узких пролетах между небоскребами и паркующиеся у внешних на специальных каркасах. А внизу, под вибрирующим от жары, насквозь прогретым воздухом, были улицы – никаких автомобилей, как в старых городах. Эти улицы полностью принадлежали пешеходам.
Я опустила взгляд ниже. Судя по тому, какими крошечными были наводнившие улицу внизу фигурки, я находилась на доброй сотне этажей над землей.
Людей было много. Узкие улицы едва вмещали всех желающих по ним идти. Может, сегодня был какой-то праздник? Им же есть что праздновать время от времени? Подумав об этом, я очень кстати вспомнила, что все эти люди, на первый взгляд так беззаботно снующие внизу, находятся в рабстве у ящериц, а не у себя дома.
Услышав приближающиеся шаги за стеной, я отпрянула от созерцания мирной жизни внизу и бросилась обратно к терминалу. Еще несколько секунд – и комната вернулась в исходное положение: сверкающая стерильной чистотой палата.
А потом двери распахнулись, впуская ящера внутрь. Он меня не заметил – его взгляд предсказуемо зацепился за первое, что бросалось в глаза: капельницы и лекарства с тумбы теперь лежали на полу. Подняв голову, он обнаружил, что пациента на койке больше нет. Его лицо под медицинской маской удивленно вытянулось. И только затем он начал поворачиваться в мою сторону.
У меня не было времени соображать, но тело сообразило за меня.
Один – я стукнула ладонью по кнопкам терминала еще раз, заставляя текстуру с холодными камнями вновь залить вход, тем самым блокируя противнику путь к отступлению.
Два – прежде чем взгляд черных глаз ящера зафиксировал меня, я оказалась рядом, со скрученным корпусом и отведенной рукой.
Три – папа, поставивший мне в детстве этот боковой правый, мог бы мной гордиться в этот момент.
Поймав удар челюстью, ящер тяжело рухнул на пол, его медицинская маска отлетела в сторону, а моя собранная в кулак ладонь характерно загудела. Я неверяще уставилась на тело, обмякшее у моих ног, пробежалась взглядом по чуждым, иномирным чертам, что мне открылись. Промакнула рукавом выступивший на лбу пот.
Меня немного трясло.
От этой мысли жизнь становилась немного лучше.
– Кто-нибудь, позовите доктора, – нервно сострила я, убедившись, что ящер в глубоком нокауте.
Небольшой рейд по его карманам сделал меня счастливой обладательницей крошечной магнитной карты; она была запрятана в потайной кармашек на уровне запястья. В моем новом костюме такой тоже обнаружился. Вероятно, эти карты были здесь в широком ходу, раз уж одежду к ним адаптировали. Второй находкой оказался – о, удача, – пистолет. Крошечный, совершенно безумной, на первый взгляд, конструкции, украшенный странным цветочным декором, но все-таки пистолет. Сунув оружие за пояс, я почувствовала себя гораздо увереннее. Словно потеряно было еще не все, а то, что сейчас находилось под угрозой, – спорный вопрос, который еще можно решить в мою пользу.
Следующие несколько минут я потратила на то, чтобы вернуть комнату в состояние больничной палаты, трубками от капельниц привязать бесчувственного ящера к ножке кровати и запихать часть одеяла из суперматерии ему в рот. Совершая последнее действие, я старалась не рассматривать его лицо слишком уж пристально. Чтобы оно не преследовало меня в кошмарах.
Я махнула запястьем со спрятанной в рукаве картой над закрепленным у двери ридером, и полукруглые панели спрятались в специальные ниши в стенах, выпуская меня на прогулку. Высунувшись из проема, я убедилась, что коридор чист, и наконец покинула комнату.
