Эти слова, сказанные родителем о собственном ребенке, должны были звучать ужасно, но Сириус обрадовался: если Тея ему действительно не нужна, значит, с ней все будет в порядке.
– Отправляю координаты, – тихо сказал Сириус, пересылая расшифрованные данные на планшет отца.
– Получил. Завтра распоряжусь отправить вниз поисковый челнок… – Ридус немного помолчал и произнес уже тише, с таким несвойственным его голосу легким недоумением: – Ты никак влюбился, парень.
Сириус подумал о Сионне. Почему-то всегда он вспоминал ее примерно одинаковой – хмуро изучающей взглядом чертежи новых крыльев. В его воображении она сосредоточенно листала его зарисовки, пока он рядом шелестел неудобно запакованным сэндвичем, безуспешно пытаясь открыть пластиковый пакет. Рано или поздно Сионне надоедал этот навязчивый звук, и, не говоря ни слова, она отбирала неподдающуюся пластиковую упаковку, одним движением разрывала ее, освобождая сэндвич, и вручала ему обратно. Так было всегда. Но в этот раз привычный и уютный образ сменился другим: приглушенный свет падал, застывая на обнаженных ключицах Фирзен мягко сияющими золотыми пятнами. Сириус сглотнул, прогоняя наваждение. Сейчас это было явно лишним.
– Не твое дело, – сухо отрезал он, на что отец, как будто прочитав его мысли, пренебрежительно фыркнул:
– Верну я твою девчонку и того, второго, если ими еще маргиналы не полакомились, – сказал Ридус Лэр. – Но даже не пытайся думать, что тебе удастся обмануть меня, мальчик. Вильгельм не защитит тебя, как в прошлый раз. И вряд ли ты все еще будешь желанным гостем на Четвертой, когда они узнают, как ты предал их доверие. Подверг всю станцию опасности, использовал несанкционированный протокол связи ради какой-то бабы…
– Я не собирался тебя обманывать, – заверил Сириус совершенно спокойно, хотя пальцы его заметно дрожали. – Мы договорились.
– Договорились, – хмыкнул капитан Лэр. Помехи стали слишком навязчивыми, и Сириус выключил планшет, прерывая связь.
Свет единственной включенной лампы в каюте казался невозможно резким. Сириус снял очки и потер глаза, пытаясь избавиться от ощущения попавшего в них песка.
Только что он продал свою душу дьяволу. Ему придется вернуться в ад тоталитарного режима и работать на отца, помогая закрепить его влияние и расширить власть. Ему придется стать бездушным инструментом в руках фанатиков.
Даже сейчас, когда отчаяние накрывало его с головой, не позволяя спокойно вдохнуть, он не жалел о том, на что только что себя обрек. Сионна жива. Сионна вернется домой. Возможно, он еще успеет ее увидеть.
Сириус с шумом выдохнул, пытаясь успокоиться.
Неужели все обязательно должно закончиться для него так?
– К черту, – ровно произнес он, вставая с кровати.
Что бы ни ждало его впереди, некоторое время он еще проведет на Четвертой. И этим временем он распорядится так, как посчитает нужным. К черту работу в двух лабораториях, к черту недалеких лаборантов с их сплетнями, к черту капитана Вэля с его некомпетентностью и равнодушием к судьбе собственной дочери…
Не глядя, он швырнул все носители и планшет в сейф и затолкал его под кровать.
Уже покидая комнату, Сириус вдруг сделал то, чего, кажется, не делал никогда в жизни. Он придирчиво заглянул в зеркало на стене и пригладил взъерошенные волосы.
Его ждали на уровне 11, в третьей каюте справа от аварийного выхода.
Потолки в квартире Тамины казались очень низкими, а стены – узкими, в дверных проемах – не разойтись. Тем не менее пространство здесь было организовано достаточно удобно, чтоб не вспоминать, что на Четвертой и некоторые лифты просторнее. Главное, что я почти сразу почувствовала себя в безопасности. Относительной, как зверь, затаившийся в норе при приближении охотников, но все же.
Наверное, именно этого мне не хватало. Только оказавшись в этой комнатке, где уютно сосуществовали раскладной диван, небольшой письменный стол со стулом и терминал управления кондиционером, я осознала, насколько моему организму необходим сон. Обычный здоровый сон, не обусловленный болезнью или медицинскими препаратами. Видимо, это отразилось на моем лице сразу же после того, как я переступила порог: Тамина улыбнулась и сказала, что закончить разговор мы можем утром. И, хотя я пыталась протестовать, желая узнать подробности того, как она оказалась в терраполисе, потяжелевшие веки и слабость, неожиданно наполнившая все тело, не оставили мне особого выбора.
