И все же это было так невероятно – встретить Тамину здесь, живой, здоровой, отрастившей волосы и вполне довольной жизнью. Как я ни запрещала себе думать об этом, даже предполагать, но чисто теоретически… Если они притащили в терраполис пострадавшую при обвале здания Тамину, то же самое могло бы произойти и с Кассом. Они могли бы его выходить. Вернуть к жизни. Накормить своей дрянью, внушающей к ним любовь. Чисто теоретически… он мог бы жить в одном из терраполисов беззаботной, спокойной жизнью. Он мог бы… Если бы я не знала точно, какие раны он получил на Земле. И что на станцию его даже не попытались вернуть, потому что собирать разорванное взрывом на ошметки тело времени просто не было.
Одно из самых дурацких свойств человеческого мозга: некоторые мысли приходят в голову просто для того, чтобы причинить боль.
Я спала прекрасно – без снов, погруженная в теплую исцеляющую тьму, – лишь иногда просыпаясь, чтобы полубессознательно перевернуться на бок, или обхватить подушку, или сбросить тонкое покрывало. Проснувшись, я долго лежала с закрытыми глазами, представляя, что сейчас открою их и обнаружу, что все это время созерцала невероятно сюрреалистичный сон в своей каюте. Что увижу возвышающуюся надо мной Айроуз, которая с картинным вздохом сообщит, что впервые за свою карьеру я проспала рейд. Что услышу характерный писк персонального компьютера, на который пришло сообщение от Сириуса, зовущего оценить новые прототипы. Что продолжу тренироваться с Лиамом, параллельно упражняясь в остроумии. Что моя жизнь вернется ко мне в прежнем виде, неидеальном, но таком понятном и простом.
Но я проснулась в другом мире. В мире, где уже не было самоуверенной девочки из рейнджерского корпуса. Сложно оставаться самоуверенной, когда вокруг тебя все настолько чуждое.
Я поднялась с дивана и потянулась, разминая мышцы, за несколько минут надела на себя достаточно сложную с непривычки форму жителя терраполиса и подошла к занавешенному окну. Заслонявшая его изнутри плотная ткань скручивалась в рулон при нажатии на маленькую кнопку под подоконником, а обратно опускалась вручную – для этого надо было тянуть за специальную веревочку, свисающую сбоку катушки.
Меня немного смутила такая древность здесь, в высокотехнологическом городе ящериц. Особенно после того, что я видела в башне. В маленькой квартирке Тамины суперматерии, естественно, не было – стал бы кто тратиться на обустройство жилья людишек, если можно просто намешать им наркотиков в еду и внушить, что жизнь прекрасна?
Я скрипнула зубами от злости, вспоминая, что вчера подобное могло произойти и со мной. Затем зажала кнопку, заставляя ткань с шорохом свернуться. Открывшийся вид очень отличался от того, что я видела из окна башни.
Никакой панорамы залитого солнцем города с захватывающей дух высоты. Окна комнатки выходили в узкий внутренний дворик, засаженный аккуратными невысокими деревцами. А еще отсюда прекрасно просматривались широкие окна соседей в многоэтажке напротив. Я удивилась, обнаружив, что мало кто закрывает их тканью. У них что, совсем нет секретов?
Посчитав этажи соседнего дома, я определила, что сейчас нахожусь на семнадцатом. Задрала голову, пытаясь понять насколько высоки эти здания. Они тянулись, казалось, бесконечно, и рассмотреть, что там дальше, было невозможно из-за большого количества летающих машин, движущихся по невидимым трассам вверху.
В дверь постучали. Я вздрогнула, но бояться мне было нечего.
– Привет, соня. – В комнату заглянула улыбающаяся Тамина. Она загорела с того времени, как мы обе еще были рейнджерами, и теперь ее и без того смуглая кожа казалась бронзовой, а глаза – еще ярче и живее, чем я помнила. Я не могла не ответить на ее улыбку. – Идем на кухню? Я приготовлю нам поесть.
Девушка выпорхнула из комнаты, и через несколько секунд из глубин квартиры до меня донесся легкий, уютный звон чашек. Этот звук был так обволакивающе хорош и вместе с тем так неправилен, что я немного помедлила, перед тем как идти к его источнику.
– Почему на улицах нет ящериц? – спросила я, придя на кухню. Здесь было гораздо светлее – окна выходили на утопленную в солнце набережную и разделяющий два берега пролив.
– Ирриданцев, – мягко поправила Тамина. Как будто это было важно. – Вообще они обитают на верхних этажах. От шестидесятого и выше. Все, что ниже, полностью отведено для нас.
Двигалась Тамина так, словно ее что-то сковывало. Поначалу я не придала этому особого значения. Все мое внимание перетянула на себя одна из стен кухни, полностью покрытая мягким зеленым ворсом. Оттенок ворса не был целостным: то углублялся в травянистый зеленый, то переходил в солнечно-желтый. Из специальных распрыскивателей, обрамлявших необычное покрытие по всему периметру, периодически шел насыщенный водой прохладный воздух.
