Квартира, которую снимали Дайсоны, находилась далеко от аллеи Серебристых каштанов, но они всё же решили прогуляться пешком. Стоял прекрасный солнечный день, лёгкий ветер гнал по небу облака, похожие на перья гигантской птицы. Тимур в очередной раз радовался, что в Амальгаме всегда лето: ни промозглых дождей, ни осенней сырости, ни морозной стужи.
Жёлтый двухэтажный дом ничем не выделялся среди остальных – цветочные кашпо на балконах и буйная зелень вдоль изгороди. Дверь в квартиру на первом этаже открыла миловидная женщина лет пятидесяти в тёмно-синем халате.
– Добрый день! – Тимур, стараясь произвести приятное впечатление, улыбнулся.
– Здравствуйте! – приветливо ответила женщина, но при взгляде на Джереми её лицо приняло испуганно-злое выражение. – Снова вы? Я пожалуюсь в полицию! Приходите, обвиняете во лжи, угрожаете. Сколько можно издеваться надо мной? Думаете, если богач, то вам всё сойдёт с рук?
– Извините, извините, – виновато зачастил Джереми. – Я понимаю, что надоедаю, простите, но выслушайте нас, пожалуйста.
– И не подумаю, – женщина попыталась захлопнуть дверь. – Теперь вы явились с поддержкой и снова будете меня допрашивать?! Ни за что! Совсем с ума посходили, порядочным людям покоя не дают!
– Подождите, – мощная лапа Кренделя не дала двери закрыться до конца. – Что вам стоит поговорить с нами? Или вы что-то скрываете?
– Я? – растерялась женщина. – Мне нечего скрывать, – она гордо подняла голову. – Господин Олдридж неделю изводил меня расспросами про эту несуществующую пару. Сто раз ему объясняла, что никогда и никому не сдавала свою квартиру. Бесполезно!
– А мы не могли бы зайти? Если, конечно, вы ничем не заняты. Просто пройдёмся по квартире, – Тимур просительно посмотрел на женщину. – Если вы уверены в своей правоте, вам нечего скрывать.
– Не знаю, стоит ли… Ладно, проходите. Надеюсь, после этого господин Олдридж перестанет меня изводить! – повысила голос хозяйка. – Можете звать меня Леонтия.
Скромная уютная квартирка в две комнаты, никаких излишеств. Старая добротная мебель, слегка потёртые ковры и дешёвые выцветшие шторы.
– У вас есть дети? – поинтересовался Тимур, остановившись у полки с мягкими игрушками ручной работы.
– Нет. Игрушки шила на заказ, пыталась свести концы с концами. На зарплату секретарши не разгуляешься, – с досадой объяснила хозяйка.
– Здесь всё было по-другому, – прошептал Джереми, когда Леонтия демонстративно отошла к окну и уставилась на улицу. – На этом месте были дорогой диван и кресла, здесь лежал шикарный ковёр, который стоит немалых денег. Портьеры из радужного фарма – чудесная вещь.
– Фарм – очень дорогая материя из Четырнадцатой параллели, – объяснил Крендель.
Во второй комнате стояла обычная деревянная кровать и тумбочка с книжным шкафом. Тимура удивил только железный крюк прямо на потолке.
– Полгода назад у меня умерла мама, – объяснила Леонтия, перехватив его взгляд. Она почему-то встревожилась и теперь следовала за ними по пятам. – К крюку крепилась перекладина, чтобы мама могла самостоятельно садиться.
Неожиданно затрещал телеграф, хозяйка извинилась и побежала в прихожую. Тимур быстро подошёл к тумбочке и открыл её. Она была набита лекарствами в ярких упаковках.
– Ого, – присвистнул Джереми. – Да тут целое состояние!
– Госпожа Леонтия, я могу попить воды у вас на кухне?
– Проходите, чистая посуда слева на полке, – хозяйка, не отрываясь, что-то быстро передавала по телеграфу.
Тимур набрал стакан воды и, отхлебнув несколько раз, провёл пальцем по новой сверкающей электрической плите.
– Нашли? – появилась Леонтия.
– А мы разве что-то ищем? Каприз заказчика, понимаете, парень малость не в себе, – вкрадчиво улыбаясь, тихо проговорил Крендель. – У вас идеальная чистота, позавидовать можно. Сразу видно – прекрасная хозяйка!
Женщина смущённо улыбнулась и покраснела.
– Разрешите помыть руки? – вдруг спросил Тимур.
– Пожалуйста, – Леонтия проводила его удивлённым взглядом.
Ванная была совсем крохотная, но прекрасно оборудованная. Титан, душ, раковина и фен над ней – совершенно новые. Тимур быстро сполоснул ладони и выскочил в прихожую, куда хозяйка уже выпроводила Кренделя с Джереми.
– Спасибо за понимание, – поблагодарил проводник и широко улыбнулся. – Господин Олдридж просто хотел лишний раз убедиться, что был не прав. Так мало пройдено дорог, так много сделано ошибок, – негромко напевая, закончил он. – Вы уж простите нас за назойливость, теперь мы понимаем, что зря вас подозревали.
– Ничего страшного, всегда готова помочь, – Леонтия зарделась.
Попытавшийся что-то сказать Джереми сразу сник под строгим взглядом Кренделя.
– Извините, что я вам надоедал, – промямлил он и выскочил в дверь первым.
Тимур тоже тепло попрощался с хозяйкой и покинул квартиру.
– Крендель, что за цитата об ошибках? – смеясь, поинтересовался Тимур.
– Стихи, мой друг, стихи небезызвестного тебе поэта. Есенин, – закатив глаза, ответил Крендель.
– Ты у нас, оказывается, любитель поэзии, – удивлённо хмыкнул Тимур.
– Не я, а прапрапрабабушка твоя, Аглая, – проводник, важно вышагивая, двинулся вдоль улицы.
