– Нос большой, с горбинкой? Длинный, короткий, широкий? – продолжил сыпать вопросами Тимур.
– Я бы сказала, картошкой, – после минутного молчания ответила госпожа Славина. – Подождите, стукнулась о пуговицу… – она потёрла лоб, подняла голову, – ноздри такие широкие, и волосы из них торчат… Точно картошкой.
Кто-то прыснул на задних рядах.
– А глаза узкие, стального цвета? – продолжал сияющий Олав.
– Почему узкие? – удивилась Славина. – Нормальные глаза, тёмные, – встрепенулась старушка.
Профессор слушал и довольно улыбался.
– И кудрявые чёрные волосы?
Тимур залюбовался Олавом, надо же, как его меняет уверенность в себе, совершенно другой человек.
– Да почему кудрявые? – возмутилась старушка. – Стрижка была короткая, и волосы светлые. Ох, – она прижала сумочку к груди, – я его помню!
Профессор с удовлетворением потирал руки.
– Вы, Петерссон и Косачевский, сейчас продемонстрировали, сами того не подозревая, допрос с использованием ассоциаций. И провели его выше всяких похвал!
– Я вами гордился, – торжественно произнёс Крендель, когда они всей компанией вернулись домой. – Как вели допрос, загляденье!
– Не обобщай, это наш умник всех удивил! – засмеялся Тимур и обнял Олава за плечи. – А с каким видом допрашивал! Настоящий следователь. Ты видел, какие были лица у студентов? А профессор? Я думал, он от радости прыгать начнёт!
– Ага, только я так перепугался, – счастливый Олав наливал себе чай. – Жуть! Тим, ты как догадался, что допрос нужно именно так вести?
– Не знаю, – признался Тимур, – как-то само собой получилось. Мы с мамой часто играли в игру «Запомни, что видишь». Короче, в Шерлока Холмса. Только я тогда не понимал, зачем и почему у неё это получается намного лучше. И всегда проигрывал. А на лекции всё как-то само сложилось.
– Это книга про известного сыщика? – встрепенулся Олав. – У папы есть такая, я её раз десять перечитывал.
– Так, хватит об этом, мы тебя позвали по другому делу, – Тимур хитро на него посмотрел.
Они с Кренделем очень подробно рассказали Олаву историю Джереми.
– Ого! А я помню этот случай. Отец тогда не поверил, что Олдридж виноват, но так и не смог этого доказать. Куда он только не обращался, даже выговор получил за превышение должностных полномочий. Но ничего не помогло. А ещё приговор, который вынесли Джереми, папа назвал несмываемым пятном на репутации полиции, а тот день – одним из самых чёрных в своей жизни.
– Ну, мои дорогие, если капитан считает Олдриджа невиновным, значит, не стал бы возражать против вашего расследования! – воскликнул Крендель. – Это стоит отпраздновать! Лёгкий ужин: жареные колбаски в томатном соусе и чай с пирожными?
– Твои идеи? – спросил Тимур Олава, когда они плотно поели и расположились на прохладном полу.
– Если исходить из того, что Джереми не виноват, значит, есть некое неустановленное лицо, которое всё и подстроило. И человек этот богатый – организовать ресторан и квартиру по высшему разряду, плюс финансовые затраты за молчание свидетелей не каждому по карману. План преступления готовился тщательно, не один день. Не пойдёшь же на улицу и не предложишь кому попало стать соучастником. Нужно найти людей, навести о них справки, подобрать подходящие помещения, закупить мебель. Согласен?
Тимур с восхищением смотрел на Олава, тот выстроил в логическую цепочку всё, что хаотично витало в его голове. Теперь у него есть не просто друг, а человек, с которым совпадают не только интересы, но и мысли, идеи.
– Ты классный! – вырвалось у него.
– Правда? – смущённо обрадовался тот.
– Кривда! – рассмеялся Крендель. – Пора уже хоть немного верить в себя, тогда и другие в тебя обязательно поверят. Прекрати уже бояться высказывать своё мнение. Ты умница, каких ещё поискать!
– Давайте подробно всё распишем, – предложил Тимур, подвинул блокнот, разлиновал страницы и приготовился записывать.
Олав методично перечислял все имеющиеся факты, сверяясь с записями дела Олдриджа и строго соблюдая последовательность происходящего с ним в те дни. Даже мелкие детали, которые, возможно, и не пригодятся в расследовании, были аккуратно занесены в отдельный список. Лишь один раз Олав запнулся и задумался.
– Джереми утверждает, что воскресенье он провёл на празднике на набережной, откуда ушёл в четыре утра, но свидетелей нет, так?
– Угу, – Тимур грыз кончик карандаша, – он не встретил ни одного знакомого.
– Может, нам попробовать их найти? Есть же торговые палатки или что-то в этом роде, – предложил Олав.
– Почему нет? Но Олдридж утверждает, что они никуда не заходили, держались той стороны набережной, где практически отсутствовали прохожие, да и представления оттуда были не видны.
– Тебе не кажется это странным? Гости попросили его показать праздник, а сами увели в конец набережной, где ничего не разглядеть.
– Нужно ещё раз переговорить с Джереми, – решил Тимур.
– А ещё лучше самим туда пройтись, поспрашивать людей, торговцев, вдруг кто-нибудь его запомнил, – глаза Олава загорелись.
Решив не откладывать дело, они тут же отправили Олдриджу сообщение телеграфом.
