Джереми приехал сразу на набережную, где его уже ждали Олав, Тимур и Крендель.
– Что вы хотите здесь увидеть? – неуверенно спросил он, опираясь на перила заграждения.
– Мы хотим, чтобы вы вспомнили, как всё происходило: где стояли, в какую сторону шли, какие-то мелкие детали – свет, запахи или одежду прохожих. Что-то же запомнилось? – пояснил Тимур.
– Где останавливались, двигались справа или слева от своих спутников, о чём беседовали, что покупали, – добавил Олав.
– Это так важно? – разочарованно протянул Джереми, видимо, он ожидал большего от этой встречи. – Двигались от начала набережной к концу. Шёл слева от Дайсонов. О чём говорили? О музыке, о театре, о путешествиях, так, ничего интересного, обычная светская беседа.
– Вы представьте, что мы – они, так будет проще и вам, и нам проникнуться обстановкой того дня, – предложил Олав.
Джереми выстроил всех в нужном порядке, и они двинулись вниз по набережной.
– Здесь стоял продавец шаров, но мы не останавливались. Затем навстречу попалась молодая пара, как выглядели, не помню. Здесь торговали сладостями, но мы тоже обошли это место. Дайсоны сослались на то, что у них аллергия на сахар.
Они медленно двигались всей компанией, притормаживая там, где указывал Джереми, но пока ничего интересного прогулка не принесла. Олдриджу не удалось вспомнить ни одной детали, которая бы доказывала его невиновность. Оказалось, Дайсоны провели его, минуя все торговые ларьки. Возможность найти хоть одного свидетеля сошла на нет.
– Очень странно, – Олав облокотился на перила и задумчиво смотрел на реку, – гулять на празднике города и не купить ни одного сувенира, не попробовать даже мороженого. Зачем тогда сюда идти? Почти два часа бродить по набережной, просто шагая туда и обратно?
– Дайсоны тянули время, получается, им нужно было увести Олдриджа из дома именно на два часа. Причём так, чтобы никто не смог подтвердить, был он здесь или нет, – Тимур встал рядом с Олавом.
– Вы думаете, молодожёны в этом замешаны? – присоединился к ним Джереми. – Тогда я совсем ничего не понимаю в людях. Такие искренние, весёлые, влюблённые – и оказались преступниками, – грустно добавил он.
– Не об этом жалеть нужно, – Крендель поставил передние лапы на перила. – Река сегодня такая спокойная, тёмная, почти фиолетовая. – И, вздохнув, продолжил: – Вам, Олдридж, стоит печалиться о том, что наша разведка не принесла никаких результатов, а значит, мы топчемся на месте. Доказательства вашей невиновности становятся всё призрачнее. Домой?
Они уже повернули назад, когда их окликнула девушка:
– Господин, подождите! Эй, остановитесь!
Джереми недоумённо обернулся.
– Вы её знаете? – поинтересовался Тимур.
Олдридж отрицательно покачал головой.
– Симпатичная, – подмигнул Крендель. – Стоит познакомиться. Всё равно спешить некуда.
Они остановились и дождались незнакомку.
– Вы мне? – уточнил Джереми.
– Да, да. Вы не хотите, чтобы я написала ваш портрет? – Ветер трепал лёгкий сарафан, так что девушке приходилось придерживать его руками.
Тоненькая, с изящной фигурой и копной каштановых кудрей, она привлекала внимание. На таких милых личиках, с маленьким вздёрнутым кончиком носа и тёплыми карими глазами, всегда задерживается взгляд.
– Мой? – удивился Джереми. – Нет, конечно.
– Жа-аль, – разочарованно протянула девушка. – А я так долго вас искала. – И, развернувшись, пошла в противоположную от них сторону.
– Она сказала «Я долго вас искала» или послышалось? – уточнил Тимур.
– Мне тоже так показалось, – согласился Олав.
– Остановите её! – воскликнул Крендель.
– Подождите! – закричали они в один голос и бросились догонять.
Девушку звали Варвара. Оказалось, она пишет картины и специально в день гуляний была здесь, на набережной, чтобы запечатлеть толпу.
– Понимаете, там, где шли основные представления, было слишком много света, фотографии получались размытые, а мне нужны чёткие лица. Я пишу со снимков, – объяснила она, – поэтому и ушла в эту часть. Здесь и обстановка была спокойнее, и люди двигались медленнее. Фотографий получилось много, не все, конечно, пригодились, но ваша была лучшая. И мне захотелось написать портрет – настоящий, с натуры. Где вас искать, я не знала, но очень надеялась встретить тут. Знаете, как бывает, уверен, что повезет, и всё! – Варвара звонко засмеялась. – И видите, всё-таки мне повезло!
– Простите, но я бы обязательно вас запомнил! Тем более если бы вы нас снимали, – Джереми боялся спугнуть удачу. – Забыть такое красивое лицо невозможно, – он не сводил с девушки восхищённых глаз.
– А вы и не могли меня видеть, у меня есть особое место, на парапете у столба. Свет фонаря там падает на тротуар, а я остаюсь в тени. Отличная позиция – люди идут и не обращают внимания, естественные лица, естественные позы. Отсюда можно делать прекрасные снимки. Вы получились у меня очень чётко, даже седая прядь видна. У вас было такое печально-весёлое лицо, что снимок сразу меня привлёк. – Варвара посмотрела в глаза Джереми, поправила упавший на лицо каштановый локон и мягко улыбнулась.
– У вас есть фотография? – глаза Тимура загорелись интересом.
