– Трасология – раздел криминалистики, посвящённый изучению средств и методов обнаружения, фиксации и исследования следов с целью определения способа их образования, – надеюсь, это понятно? – профессор ткнул указкой на вмятину. – Они имеют существенное значение для расследования, – торжественно произнёс он. – При совершении любого, даже идеального преступления всегда остаются следы. Ваша обязанность заключается в том, чтобы с применением специальных средств обнаружить, зафиксировать, изъять и исследовать эти образцы. Немного теории, которую необходимо запомнить. – Багдади двинулся вдоль рядов. – Трасология делит следы на два вида – на динамические и статические. К динамическим относятся следы скольжения, резания, вращения, разруба и распила. Мы можем наблюдать их как в виде борозд, валиков, так и полос или царапин. Например, это могут быть следы от лыж, пилы или… – профессор снова указал на вмятину на стенде.
– От стрелы? – высказал предположение Пирифой Элат.
– Правильно. – Довольный профессор вернулся к доске. – По ним мы определяем направление движения объекта, например человека, или узнаём особенности внешнего строения предмета, оставившего отпечаток. Динамические следы, в свою очередь, также имеют различия и поэтому делятся на объёмные, поверхностные и периферические. Объёмными называют те, которые отражают отпечаток в трёх измерениях – по ширине, глубине и длине. Где мы встречаем такие? – профессор с интересом посмотрел на аудиторию.
– Оттиск обуви на грунте!
– И…
– Шины, – сказал Олав.
– Правильно! По ним, например, можно определить вид транспортного средства. – Багдади воодушевлённо продолжал: – Поверхностные же следы – это?
– Видимо, они находятся на поверхности, – несмело высказался Альберих Зигл.
– Молодец! Нибелунги всегда всё схватывают на лету!
Тот гордо обвёл сокурсников взглядом.
– Испачканная краской обувь, частицы металла от отмычки при взломе и многое другое, – закончил профессор. – Периферические следы, как правило, образуются на поверхности исследуемого объекта, за границами области непосредственного воздействия. Прошу подойти к столу, – Багдади жестом пригласил студентов встать. – Перед вами поднос с блюдцем. Берём распрыскиватель, – он выпустил струю воды, – затем убираем и… – Профессор выжидающе уставился на слушателей.
– Вы убрали блюдце… – Олав на секунду замешкался, – и остался круглый сухой след.
– Из чего мы можем предположить, что на этом месте лежал объект в форме круга. А следовательно, сделать вывод, что данный предмет находился здесь ещё, скажем, до дождя. Всем понятно моё объяснение?
Грянуло всеобщее «да», но почему-то у Тимура сложилось впечатление, что должно было прозвучать обратное. Слишком растерянными выглядели лица сокурсников.
– А чем это нам поможет при расследовании? – хитро сощурился Багдади.
Ответом была тишина.
– Понятно, – хмыкнул профессор. – Вы попали на место преступления после ливня. Как определить, какие улики были там ещё до него, а какие появились после? Кто ответит?
Все посмотрели на Олава.
– Всё, что лежало до дождя, будет иметь под собой сухую поверхность, крупные предметы во всяком случае. А после, соответственно, влажную, – отчеканил тот, низко опустив голову.
– Отлично! – профессор довольно потёр руки. – Тогда перейдём к практике. Перед вами стенд со следами от разных предметов. Вы можете подойти поближе и лично их исследовать. Затем я бы хотел услышать ваши выводы.
Все ринулись к стенду. Аудитория наполнилась шумом: кто-то спорил, доказывая свою правоту, кто-то громко рассуждал, перечисляя доводы. Всё слилось в сплошной гул.
Крендель с интересом наблюдал за шепчущимися Тимуром и Олавом. Их склонённые головы вызвали у него приступ умиления.
– Эх, старею, – довольно проворчал он. – Мальчишки мои молодцы.
Несколько минут Багдади прохаживался за спинами студентов, прислушиваясь к рассуждениям, и наконец предложил объявить итоги.
– У меня след от молотка!
– От предмета, формой похожего на молоток, – поправил профессор.
– У меня – от похожего на иголку.
– Отлично.
Ответы, в основном правильные, неслись со всех сторон. Только Тимур и Олав не спешили сообщать свои выводы. Они что-то перепроверяли, зарисовывали, измеряли и спорили. Крендель с интересом наблюдал за этой суетой и улыбался, предвкушая удивление преподавателя от их вердикта.
– Думаешь, это след от стрелы? – шептал, ковыряя пальцем углубление, Тимур.
– Вроде похож. Смотри, отметина от наконечника – внутри узкая, а кверху расширяется и плоская к тому же, – рассуждал Олав, который от важности момента даже перестал заикаться.
Тимур давно заметил: когда происходит что-то серьёзное, друг забывает и о своей фигуре, и о заикании. Лицо становится напряжённым, глаза сияют, и весь он как-то подтягивается. Однозначно, Олаву катастрофически не хватает уверенности в себе.
– Петерссон и Косачевский. Один детектив, другой сын известного служащего департамента полиции. Я надеялся, что именно от вас услышу первые ответы, – профессор остановился рядом с ними.
