– Да, я думаю, контрабандист, который должен был доставить принцессу в Бесконечный лес, действовал по его распоряжению, – размышлял вслух Тимур. – Тогда это объясняет, зачем рядовому преступнику ребёнок королевы. Если бы он хотел выкуп, мог потребовать его в тот же день. К чему столько сложностей? Или в Амальгаме негде укрыть похищенного пленника?
– Мест предостаточно, – задумчиво произнёс Ник. – Ты даже не представляешь масштаб, – горько усмехнулся он. – Когда я искал Ноэль, побывал в таких трущобах, о существовании которых даже не подозревал. А сколько их ещё по всему городу!
– Тем более, – продолжил Тимур, – не проще было бы спрятать ребёнка в подготовленном пристанище, чем рисковать, разъезжая с ней по городу?
– Скорее всего, здесь дело не в выкупе и не в шантаже. Ноэль хотели именно убить, – тихо сказал Ник.
– А в Амальгаме этого сделать нельзя? – Тимура передёрнуло от мысли, что маленькую девочку можно лишить жизни из-за каких-то интриг.
– Дело в том, что в момент смерти тело убитой или погибшей королевской особы выбрасывает столп света, который вздымается на несколько метров и не гаснет в течение трёх дней. Поэтому убийство… – Ник запнулся, видимо, ему так же, как и Тимуру, было неприятно и страшно произносить это имя, – Ноэль оказалось бы слишком проблематичным.
– Это подтверждает и мамино письмо. Он искал «Возвращатель», а у контрабандиста в чемодане был осколок. Зачем несведущему в артефактах человеку кусок обычного камня? Я бы в жизни не обратил на него внимания, если бы не видел точно такой у Кондаковых и Новгородцева. Эдвард Спрут, видимо, считает, что с ним он сможет изменить реальность. – Тимур помолчал и добавил: – Так думал и я. Но «Возвращатель» не исполняет желания, он может поменять ход событий, но то, что должно произойти, всё равно произойдёт. – Тимур хотел сказать что-то ещё, но, поймав проницательный взгляд тренера, смутился и замолчал.
– Так, понятно, – Ник сделал вид, что ничего не заметил. – С капитаном я вопрос решу. Честно, я и сам его боюсь, – рассмеялся он. – Это не человек, а какой-то сгусток воли, правил и законов. Рядом с ним я чувствую себя провинившимся мальчишкой и лихорадочно начинаю вспоминать, где, как и что нарушил. – Тут Ник, не сдержавшись, захохотал, а вместе с ним и Тимур.
– Представляешь, каково Олаву каждый день под неусыпным оком Петерссона? А он пацан классный и друг замечательный, только стеснительный очень, – с теплом сказал Тимур.
– Теперь про Тартаскони. – Ник замолчал, лицо снова стало серьёзным. – Я тоже удивился, увидев Константина Михайловича, а когда появились ты и Лиана, был поражён. Здесь соглашусь с Кренделем – слишком много двойников и странников в одном месте, – его голос звучал напряжённо. – Сначала это сильно тревожило, но шло время, ничего не происходило, и я успокоился, – он покачал головой. – Наверное, старею, стал часто находить оправдания своему бездействию.
– А сенатор?
– Тартаскони? – Ник задумался. – Не очень приятный человек – высокомерный, напыщенный, но на него ни разу не пала тень предательства. Очень щепетилен в делах чести, не думаю, что он причастен к истории с Ноэль. Тем более он столько лет знает о существовании Лисёнка, через Константина, но до сих пор ни с кем не поделился этой очень практичной тайной. Да, при желании директор мог давно уничтожить Лизу, это бы подкосило Ноэль, и вряд ли она когда-нибудь оправилась бы. – Он посмотрел поверх головы Тимура в окно на заходящее солнце, стараясь не выдать эмоции. – Если умирает двойник, то оригинал словно лишается половины души, то есть становится лишь собственной тенью.
С каждым произнесённым Ником словом в душе Тимура крепла тревога. Он и раньше понимал всю сложность связи Лизы и Ноэль, но, когда услышал подтверждение от того, кто действительно знает о возможных опасностях, ему стало по-настоящему страшно.
– Мы должны всё рассказать Лиане! – заявил Тимур.
– Зачем? – удивился Ник. – Она и так догадывается о существовании Ноэль и королевы. И… Кодекс чести странника запрещает такие вещи. Одно дело, если она узнает об этом каким-то образом сама или останется несведущим двойником, только чувствующим свой оригинал, а совсем другое – если ей сообщит странник.
– Если не расскажешь ты, значит, это сделаю я! Мы можем тысячу раз уважать Кодекс чести, но ни один закон не стоит жизней маленьких девочек, – возмутился Тимур. – И мама всегда говорила: «Не можешь поступить разумно – поступай правильно».
Ник посмотрел на него так, словно видел впервые, и, не удержавшись, потрепал его волосы.
– Ого, и как ты это понимаешь?
– Поступать разумно… – сначала Тимур смутился, но затем твёрдо продолжил, – значит так, как велит разум, общественное мнение и нормы, а правильно… Я думаю, это когда какое-то чутьё подсказывает тебе верный путь. Интуиция, некое шестое чувство, которое, возможно, не соответствует точке зрения большинства, но полностью удовлетворяет тебя самого.
