– Тогда нам, скорее всего, стоит посетить приют «Возрождение». Все дети, рождённые во время взрыва, получили разные степени мутации, – пояснила она. – Многие родители просто испугались своих необычных малышей, и государство организовало для них пристанище. Но если там его нет, я вряд ли смогу вам помочь. Не будем же мы ходить и спрашивать у прохожих, – улыбнулась Лаура и добавила: – И переоденьтесь, пожалуйста, чтобы не привлекать внимание.
– А?.. – Тимур окинул взглядом массивную фигуру проводника.
– За меня не волнуйся. Ох, не люблю я это.
Вокруг Кренделя вдруг появилось серебристое свечение, ещё мгновение – и лучи заполнили всю комнату, поглотив проводника полностью. Ослеплённый, Тимур зажмурился, но сияние пробивалось даже сквозь сомкнутые веки.
– Да всё уже, открывай, – раздался писклявый голос снизу.
Тимур перестал жмуриться. Свет исчез, а на грязном полу под ногами сидела миниатюрная копия Кренделя и с тревогой смотрела на него глазками-бусинками.
– Ох, – Тимур, пытаясь подавить смех, закрыл рукой рот.
– Так и знал, – обиженно нахмурился проводник.
– Ты… – выдавил из себя Тимур и, вытирая выступившие слёзы, присел перед ним на корточки. – Ты…
– Вот вещи, – Лаура, не обращая внимания на происходящее, вытащила из очередного ящика грязно-серый комбинезон и курточку-ветровку.
Тимур быстро переоделся, подхватил Кренделя и спрятал его на груди.
– Пришло время и меня покатать, – засмеялся проводник, выглядывая из куртки.
– Прошу вас соблюдать осторожность, старайтесь не разговаривать, а главное, не смотрите никому в глаза. Они могут вас выдать.
– Кто? – не понял Тимур.
– Глаза, – Лаура укладывала что-то в сумку из-под противогаза. – У вас глаза человека, живущего наверху.
– А мы…
– Под землёй. Приют находится не так далеко, на станции «Элиос», доберёмся до неё быстро. Старайтесь, чтобы вашего проводника никто не заметил, с продуктами у нас туго, может плохо закончиться. Готовы?
Внезапно Тимуру стало жутко от мысли, что он может увидеть там, за ободранной дверью. По спине пробежал неприятный холодок.
– Готовы, – пискнул за него Крендель. – Я так понимаю, это был намёк, что я могу стать чьим-то обедом, – вздохнул он и забрался поглубже.
Выйдя из комнаты, они оказались на станции метро. Её арочный свод поддерживали два ряда квадратных колонн, облицованных серо-голубым мрамором. Когда-то они, видимо, эффектно гармонировали с теперь уже потрескавшимися, местами обвалившимися ярко-жёлтыми стенами. Тёмный гранитный пол, изрезанный выщербинами, неприятно хрустел под ногами. Станция представляла собой жуткое место. Вся платформа была усыпана мусором, мятыми жестяными банками и осколками битой плитки. Грязными пятнами чернели граффити. В тусклом свете редких светильников всё казалось призрачно-серым, даже воздух. Хибары, сложенные из глиняных брусков, словно соты, лепились вдоль стен. В оконных рамах дрожали отблески горящих свечей.
– Как всё произошло? – Тимур с тревогой рассматривал людей, молчаливо жавшихся к краю платформы.
– Богатые власть делили, всем больше хотелось, а в итоге никому ничего не досталось, – ровным, без эмоций голосом ответила Лаура. – Мы просто оказались под землёй. Правительству и приближённым, конечно, комфортнее, у них бункеры высшего класса, а нам метро отдали. Бóльшая часть жителей погибла сразу, многие в считаные дни умерли от ран и облучения уже здесь. Потом прокатилась волна эпидемий, которая унесла тысячи жизней. Оставшиеся в живых благоустроили метро как могли. Вот так и живём, одна надежда на подсчёты учёных – говорят, через два года наверху закончится ядерная зима, и мы сможем вернуться.
Они влились в толпу на платформе. Рядом оказался мужчина – худой, словно стручок, в тёмной одежде не по росту. Его застывшее продолговатое лицо с приоткрытым беззубым ртом, красные воспалённые глаза с корочками засохшего гноя вызывали острое желание отойти подальше. Лаура дёрнула Тимура за рукав, показывая глазами – смотреть вниз. Он смутился и уставился под ноги. Теперь стало ясно, почему нельзя разглядывать лица прохожих: почти у каждого они были в таком же ужасном состоянии.
Раздался ритмичный скрип, к платформе подошла ручная дрезина с компактным прицепом и грубо сколоченными лавочками по бортам. Люди дисциплинированно выстроились в очередь, шестеро не спеша заняли места в тележке. Один из пассажиров сменил водителя у рычага, и дрезина медленно тронулась. В течение получаса таких мини-поездов прибыло не меньше семи, толпа постепенно редела. Наконец пришла и их очередь.
Тимур, стараясь не смотреть по сторонам, осторожно присел на лавочку рядом с Лаурой. Соседом слева оказался тот самый беззубый мужчина с загноившимися глазами, которого он видел на платформе. От него исходил настолько острый запах немытого тела и грязной одежды, что Тимур, не сумев подавить чувство брезгливости, непроизвольно отодвинулся.
