Мирные действия полностью

Ее жгучее желание вернуться в особняк Форкосиганов и выкопать свой росток скеллитума, так тщательно и гордо посаженный лишь несколько часов назад, перегорело уже за полночь. Как пить дать, она бы обязательно столкнулась с охраной форкосигановского особняка, если бы вздумала блуждать по саду в темноте. Ее бы оглушил парализатором Пим или Ройс, и это ужасно растроило бы беднягу. И потом он снова отнес бы ее в дом, где… Ярость, выпитое ей вино и ее необузданное воображение успокоились уже к рассвету, пролившись наконец тайным, приглушенными слезами в подушку – все домашние давно спали и она могла надеяться хоть капельку побыть одной.

Да и чего беспокоиться? Майлзу до скеллитума дела нет – вчера он даже не вышел взглянуть на него. Она таскала за собой эту неуклюжую штуку всю свою жизнь, все пятнадцать лет, так или эдак – с тех пор, как двоюродная бабушка завещала ей свой семидесятилетний бонсай. Деревце пережило смерть, брак, межзвездное путешествие в дюжину скачков, разбившее его падение с балкона, снова смерть, еще пять скачков через П-В туннели, и две пересадки. Оно должно быть так же истощено, как она сама. Пусть оно теперь сгниет здесь в земле, или высохнет, или ветер его унесет ветром прочь – что там уготовила ему несчастливая судьба. По крайней мере, окончательно умирать она привезла его обратно на Барраяр. Достаточно. С ним покончено. Навсегда.

Она снова вызвала свою инструкцию для садовников и добавила туда приложение с описанием довольно мудреного режима полива и подкормки пересаженного скеллитума.

– Мама! – пронзительный, возбужденный голос Никки заставил ее вздрогнуть.

– Не… не топай так, милый. – Она развернулась на стуле, слабо улыбнувшись сыну. Слава богу, подумала она, что во время панического бегства прошлым вечером ей не пришлось тащить за собой Никки – хотя нетрудно было вообразить, с каким энтузиазмом он присоединился бы к бедняге Энрике в охоте на масляных жуков. Впрочем, будь там Никки, она не смогла бы сбежать и бросить его там одного. И не смогла бы уволочь за собой – недоуменно протестующего, не съевшего еще и половины десерта. Материнский долг приковал бы ее к стулу, заставив вытерпеть дальнейшие светские мучения – какой бы ужас или неловкость ни достались на ее долю.

Он прижался к ее локтю, переминиаясь с ноги на ногу. – Ты вчера узнала у лорда Форкосигана, когда он возьмет меня с собой в Форкосиган-Сюрло и поучит ездить на лошади? Ты мне обещала.

Пару раз, когда ни тетя, ни дядя не могли посидеть с Никки дома, она брала его с собой на работу в саду. Лорд Форкосиган великодушно предложил, чтобы мальчик без помех бегал по особняку, и они даже позвали ему для компании живущего неподалеку младшего сына Пима, Артура. Матушка Кости завоевала желудок, сердце и рабскую преданность Никки – одно за другим и очень быстро, оруженосец Ройс играл с ним, а Карин Куделка позволила помогать в лаборатории. Катерина уже почти забыла, что как-то в конце рабочего дня, приведя ей Никки, лорд Форкосиган вдруг сказал об этом приглашении. Тогда она ответила вежливым колебанием. Майлз заверил ее, что лошадь, о которой идет речь, очень старая и ласковая, но ее-то одолевали совсем другие сомнения.

– Я… – Катерина потерла висок, откуда, казалось, расходились по всей голове волны стреляющей боли. Великодушие..? Или просто ставший ясным лишь теперь еще один майлзовский способ тонко, планомерно манипулировать ею? – На самом деле я не думаю, что нам стоит ему навязываться. Его Округ так далеко. Если ты и правда интересуешься лошадьми, то, уверена, можно поучиться верховой езде где-нибудь значительно поближе к Форбарр-Султане.

Явно разочарованный Никки нахмурился. – Ну, не знаю, как насчет лошадей… Но он сказал, что на обратном пути мог пустить бы меня порулить флаером.

– Никки, ты еще слишком маленький, чтобы управлять флаером.

– А лорд Форкосиган говорит, его отец разрешал ему летать, когда он был еще моложе меня. Говорит, его Па тогда сказал, что он должен научиться при крайней необходимости перехватить управление, как только физически стал на это способен. Говорит, его Па сажал его себе на колени и давал ему самому посадить машину, и вообще.

– Ты уже слишком большой, чтобы сидеть на коленях лорда Форкосигана! – Как и она сама, заключила она. Вот если бы они были… хватит об этом!

– Ну, – Никки подумал и признал, – все равно он слишком маленького роста. Это будет глупо выглядеть. Но его сиденье во флаере мне точно по размеру! Пим позволил мне там посидеть, когда я помогал ему полировать машины. – Никки затанцевал на месте. – Ты спросишь у лорда Форкосигана, когда будешь на работе?

– Нет. Не думаю.

– А почему нет? – он, насупившись, поглядел на нее. – Почему ты сегодня туда не пошла?

– Я… не очень хорошо себя чувствую.

– Ой. Ну тогда завтра? Побыстрее, мама, пожалуйста? – он повис у нее на руке, вывернулся и с усмешкой уставился на нее.

Лоб ее пульсировал от боли; она положила его на руку. – Нет, Никки. Вряд ли.