Больше везло Голощапову: курсовой ДТ в шаровой установке поворачивался гораздо легче и быстрее держащей его рукой, чем тяжелая башня со спаренным пулеметом, подчиняющаяся оборотам маховика. Голощапову удалось, в этот раз без опаски подстрелить своих, срезать двоих зазевавшихся всадников, атаковавших практически беззащитные грузовики.
Комвзвода Иванов с радостью увидел, как в полусотне метров впереди из начала колонны вырвался его бронеавтомобиль, похоже, Дементьева, и устремился вперед. Другая бронемашина, Гусейнова, не выезжала, даже, по всей видимости, имела проблемы с двигателем и передней подвеской, но экипаж еще был жив и палил во все стороны из пулеметов. Хоть это радовало. А вот стоящие головными легкие БА-20 его не радовали, ну никак: самый передний уже лишился своей пулеметной башенки, а у второго башенка хоть и была, но из нее наружу сиротливо свешивался мертвый командир-пулеметчик.
— Олег, — приказал Иванов Голощапову, — впереди поляки кончились — бросай пулемет и берись за рацию. Свяжись с батальоном и информируй о нападении.
Машина Дементьева, отъехав от колонны метров на триста, притормозила, ее башня плавно развернулась в обратном направлении и наставила свою пушку прямо на приближающийся броневик собственного командира, будто выцеливая. Не теряя времени и, рискуя получить польскую пулю в спину, Иванов остановил свой бронеавтомобиль, открыл водительскую дверцу и, высунувшись над ней из кабины, помахал рукой. Его узнали: передняя машина тоже стала, поднялся вертикально башенный люк, и над ним появилась круглая серьезная физиономия комэкипажа Дементьева.
Иванов покрутил у себя над головой сложенными пальцами, нырнул обратно на сиденье и в два приема, захватывая обочину, но не съезжая в кювет, развернул свой броневик на 180о. Машина Дементьева повторила маневр командира и подъехала к нему сбоку почти вплотную.
Из ловушки колонны смогли выбраться не только они: им навстречу летела полуторка с поднятым горизонтально лобовым стеклом и немолодым седоусым красноармейцем за баранкой. Приблизившись, грузовик плавно сбавил ход, съехал на обочину и стал рядом с командирским бронеавтомобилем. В его кузове поднялся, опустив ручной пулемет прикладом на пол, улыбающийся во весь белозубый рот веснушчатый даже под грязью и пороховой копотью Колька Гурин.
Лейтенант не смог сдержать эмоций, не выключая зажигание, а, только дернув на себя ручной тормоз, он выскочил наружу и крепко обнял своего спрыгнувшего на обочину пропавшего, было, водителя.
— Молодец, чертяка, — смеясь, сказал он ему. — Я был уверен, что ты не пропадешь. И не ошибся. Давай на свое место. Я ж тебе не водитель, а, как-никак, командир!
Из кабины грузовика вылез с карабином в руке седоусый невысокий шофер и представился, мимоходом, как необязательное действо, бросив ладонь к пилотке:
— Красноармеец Величко. Шофер.
— Лейтенант Иванов, — ответил комвзвода и тоже козырнул, проявляя уважение к возрасту седоусого.
— И с тобой, хлопец, мы так и не познакомились, — он повернулся к Кольке и протянул правую широкую ладонь, перехватив карабин левой. — Станислав Серафимович. Спасибо тебе за ту очередь. Я твой должник.
— Та, чего там, батя — слегка засмущался Колька, отвечая на крепкое рукопожатие. — Коля я. Гурин. Тоже шоферил на полуторке. А сейчас, вот, на повышение пошел: броневик доверили.
— А что за очередь? — вклинился в разговор лейтенант Иванов.
— А этой очередью, — объяснил седоусый, — ваш парнишка опрокинул улана, который в упор собирался застрелить меня.
— Да ладно, батя. Ты тоже бьешь из карабина, как я еще не видел: ни одного промаха. Командир, это ведь он посшибал поляков, которые на наш броневик забрались. Бах — один упал. Бах — второй. И так, всю обойму.
— Уже доводилось воевать, отец? — спросил Иванов.
— Доводилось, — гордо подкрутил седой пышный ус Величко. — По молодости лет. В Гражданскую.
— Кадровую служите?
— Да нет, — покачал он головой. — Старый я уже для кадровой. А вот, на сборы учебные призвали. Вместе с машиной от нашего колхоза направили.
— Моложе, что, не нашлось?
— Да, — с ухмылкой почесал коротко стриженый затылок под пилоткой седоусый, — так уж получилось. Бабенку одну вдовую с нашим агрономом не поделили — так он, падлюка, на меня донос нехороший послал,
— Ясно.
— Командир, — подошел отделенный Дементьев, — у меня башенного стрелка подстрелили, Пелиха. Убит или ранен — не знаю. Его поляк из пистолета сшиб, когда он уже в башню залезть собирался.
— Ладно, — кивнул ему Иванов, — хорошо, хоть, машину из-под огня сумел вывести. Что с экипажем Гусейнова? Я, когда мимо проезжал, видел что они не на ходу, но огневой бой ведут.
— Им под открытый капот гранату закинули — мой водитель заметил. А их водитель, когда поляки напали, как раз с двигателем возился. Там его и подстрелили.
