Иванов посмотрел в заднюю, прикрытую триплексом, щель башни: красноармейцы в грузовиках ощетинилась ручными пулеметами и винтовками с примкнутыми штыками. Нормально. Хотя, не совсем: лобовое стекло передней полуторки пошло трещинами от пулевых пробоин. Откинул крышку люка и осторожно высунулся с биноклем. Впереди, метрах в трехстах, громоздилась следующая баррикада, более серьезная и перегораживающая уже и проезжую часть. Кроме мешков просматривались какие-то бревна и бочки. Лейтенант рассмотрел два плохо замаскированных пулеметных гнезда и густо торчащие поверх каски солдат. В посадках по сторонам шоссе ничего рассмотреть не удалось, хотя, он бы на месте польского командира, расположил бы засаду и там. За редкими деревьями и густыми кустами посадки чернели пустые поля.
Иванов обернулся к пехотинцам и сделал рукой приглашающий жест. Из простреленной кабины первой полуторки, пригнувшись, выскочил и подбежал к нему лейтенант Карпенко.
— Все живы? — первым делом спросил Иванов.
— В кузове двоих ранило. Одного — серьезно.
— А вы с шофером как уцелели? По лобовому, смотрю, очередь прошла.
— А меня Серафимыч, сразу после первого выстрела вниз сдернул и сам сполз — буквально только глаза над капотом оставил, когда рулил.
— Ясно. Молодец у тебя Величко. Тертый дядька. Теперь так. Метрах в трехстах еще одна баррикада, уже посерьезнее этих. Что-то мне подсказывает, что и по бокам, в посадке, могут быть сюрпризы. Пошли своих хлопцев с двух сторон разведать. В бой, по возможности, не вступать. Но гранаты пусть на всякий случай приготовят. Мне важно, чтобы пушек там не было. Я с тобой поделюсь трофейными ракетницами: потребуется огневая поддержка — пусть просигналят направление красными — стукну из орудий.
— Договорились.
Две пятерки красноармейцев спрыгнули с машин и, перебежав открытые пространства, скрылись за деревьями по разные стороны от дороги. Возглавили группы отделенные командиры: Сидоренко и не захотевший оставаться с другими ранеными Осташкевич с туго перебинтованным, по касательной задетым вражьей пулей плечом. Вместе с Сидоренко напросился в разведку и Гороховский.
Иванов опустился на сиденье в боевом отделении и опустил, не запирая на защелку, крышку люка. Немного повернул башню влево и стал напряженно вглядываться в телескопический, с узким полем зрения, прицел пушки, готовый моментально довернуть двумя маховиками перекрестье на указанную разведкой цель. Тоже самое, только с поворотом вправо, сделал Дементьев. Тишину в машине Иванова нарушал лишь привычно урчащий на холостом ходу двигатель. От жары, при полностью закрытых заслонках и люке, пот ручьями потек из-под шлемофона; пропитал и так влажную гимнастерку и чуть ли не хлюпал в сапогах. На жару накладывалось и напряженное ожидание боя.
Примерно на уровне разгромленной первой баррикады сначала справа, а потом и слева за деревьями, замелькали вспышки винтовочных выстрелов. Кто? В кого? Сигнала ракетами не было и помочь огнем броневики не могли, чтобы не ударить по своим. Застрочил пулемет. Его мелькающий между деревьев огонек хорошо просматривался со стороны Иванова. Разведка с собой ДП не брала — поляки. Лейтенант завертел маховиком, доворачивая башню, но его помощь там не понадобилась: дымно хлопнула граната и пулемет захлебнулся.
— Коля, — велел Иванов Гурину, — вперед на первой.
Броневик медленно двинулся по щебенке шоссе, Дементьев, следивший за командирской машиной, тоже тронулся с места. Вторым эшелоном, под прикрытием их брони, покатились грузовики с оставшейся пехотой. Ручные пулеметы растопырились сошками на крышах кабин (над кабиной седоусого Величко добавился вторым и ДТ Горобцова), винтовки пригнувшихся солдат с примкнутыми штыками щетинились над бортами. Длинно зашелся злобой станкОвый пулемет на баррикаде. Первым ответил ему Дементьев. Иванов добавил. И, раз уж пошла такая катавасия и о мирном общении больше речи не шло, оба бронеавтомобиля, не прекращая движения, стали бить просто по самой баррикаде осколочными снарядами с неснятыми колпачками (для фугасного действия), постепенно разметывая ее взрывами к такой-то матери.
Опять одиночные выстрелы за деревьями. Внезапно в левой посадке вспыхнула красная звездочка сигнальной ракеты.
— Стой! — крикнул Иванов Гурину и тяжелая бронемашина резко стала, качнувшись на рессорах. — Без колпачка!
Иванов довернул башню на еще догорающий красный огонек, навел по вертикали и нажал педаль спуска. Бах! Минько моментально выбросил пустую гильзу и вкинул новый снаряд, в этот раз, по команде командира сняв колпачок и увеличивая поражение осколками. Бах! В это же место добавил и Дементьев. И еще раз. Броневики снова тронулись на первой скорости. Опять вспышки выстрелов за редкими деревьями, уже дальше. Разведка свое дело знала туго — опять невидимая цель, помеченная красной ракетой. Опять броневики в два ствола отработали по указанному месту за деревьями.
