Оправившись от болезни, Есислав почал загоняти Мирослава, аки пущного тура; завладел (его) припасами; в кровавой сече у Друтеси Мирослав с трудом избежал полона; был убит Буривой, воевода, и с ним мно-гы другие славные мужи. Взликовали противники, уверенные в близкой победе, отпустили ятвязей, заплатка сокровищами от разоренных святищ. Але неждан, нагрянул в Дреговичи князь Могута со своею дружиной. И напал на Святополка, и опрокинул, и побежали турь-цы, яко утиця пред кречетом; взял в полон Могута лешского воеводу; Святополк же был ранен и в беспамятстве унесен с бранного поля. Есислав, опытный в ратном деле, выжидал, следуя по пятам; и вот напал на истощенную дружину Могуты, и отступили правове-ры пред решимостью и мужеством полотьцев. Послал Есислав к Володимиру, торопя: «Скорее приди, разом покончим с Могутою и с Мирославом». И выступил Во-лодимир без промедления, и миновал уже Турье, когда известили, что идут вновь печенези несметной ратью и ведет их на Кыев Володарь [286], а с ним русичи. И были проливные дожди и бури; переправляясь через Приладь, Володимир погубил в волнах немало воинов; утонул и его конь, велми недобрая примета. Рече великий князь: «Для меня уже почался конец света» [297]. И впрямь, повисла судьба на волоске: Володарь обступил Кыев, и удача благоприятствовала ему; ударил нощию русичеми и захватил Полдневые вороты, вспомогли пра-воверы с той стороны. С рассветом двинулись на город печенези, предводимые Володарем. И вышли встречь кыевские болярцы в одеждах, расшитых златом, и низко поклонились Володарю: «Несокрушима твоя сила, – сказали, – волен войти во град со всем воинством, але не содеешь, коли честен, ибо ограбят и порушат (его), и тако погибнет красота и гордость Русьской земли. Хощеши, чтобы урядились (с тобой), отведи печенезей». И отвел Володарь печенезей от стен Кыева на три полета стрелы; рече к болярцем: «Хощу свободы для пра-воверей; кто любит Христа, пусть любит, а кто не любит, (того) не неволити. Еще хощу, чтоб дума низложила Володимира, пред всеми обличив беззакония. Одно лето буду вам князем, а после укажет вече». Реша болярцы: «Дозволь подумати; ведь присягали, не легко отступитись присяги». И отпустил их Володарь, говоря: «Даю день на размыслье, на второй не стану спраши-вати». И сошлись велможи на думу, и не было серед них единой воли: одни ненавидели Володимира и князей церквы от грек, другие ненавидели Володаря и старую знать и боялись мщения от них; третьи ненавидели всех, окромя себя, але велми лукавы и обвычны к двуязычию, умышляли выиграти и при победе Володаря и при (его) поражении.
Реша к Володарю мужи, иже принимали его княжение: «Боятся болярцы, потребен (им) страх, чтобы оставили вовсе Володимира и переметнулись к тебе; приди и постращай». Епископы же, призвав потай ревнителей веры из велмож, реша сице: «Противное Христу свершается ныне, может, конец света предреченный настает, ибо истощается наша любовь, соблазны о себе пере-важили службу Господу. Погубит Володарь христианскую церкву, и на нас, свидетелей, падет грех, его же не смыти до Судного дни. Кто (из вас) прольет кровь Володаря, обретет славу Володимира, похвалу патриарха и вечное царство Господа». И составился заговор из недостойных, возвысившихся на крови прежних именитых мужей, и первым серед заговорщцей бе Олг, купецкий староста, сын попа, еже служил в церкве святого Илии еще до хрищения, по отцу гречин, по матери полянин; рождались у него увечные дети; и се рекли епископы, благославляя: «Исцелятся чада свершением твоим». И пали словы на скупую душу его, и мерещилась ему слава и благоволение Христа, ощутил ся дланью его, како (всякий), ущербный от судьбы.
Незащищенный доверчив, благородный из словени вдвойне. Желая успеха предприятию, наивней котяти, не пойдет и к подлым в панцире и с мечем, но сам обнажит грудь пред убийцею; прозревает времёны, видит вершины далеких гор, але увлечен и уповающ на правду, ерузи и реки на пути к ним не примечает. Увещал Володаря брат его Пересвет: «Чему торги, постыдны и унизительны? В твоей руце сила и правда, возьми Кы-ев и володей, како пожелаешь. Что тебе одобрение бо-лярцей?» Володарь же искал опоры в (предстоящей) брани с Володимиром, и се тулился ко гнилой колоде;1 велможа, глядел велможными очьми; и правда искажала боле, нежели ложь. Вот чистые, прозрачные воды; коли же побегут рекою, кто угадает прежний облик каменей, устилающих дно?