Собрав до 5 тысяч воев, выступил Мирослав супроть Болеслава; воеводами (его) были Посока, упомянутый уже Петр и Склов, велемич, купец из Турья; и нападали без роздыха из засад, посекая ратную силу находников. И се окружили Мирослава у Припади за Волчьим Взлобьем. И послал Болеслав вперед Сакулу, сам же с дружиною встал назади. И сжег селище Болеслав, а селищаней велел убити от мала до велика; и было без нужды, от пустой ярости; и доныне на том опаленном месте одна бузина, другое же ничто не растет. Увидели правоверы, еже обманулись, и, раскаявшись, перекинулись к Мирославу, исполчившемуся для брани. И едва попалась сеча, побежали полки Сакулы; и велел Болеслав избивати бегущих; сказал воевода Бо-леславль Вжеш, пожалев несчастных: «И сами ведь бегаем от силы». И се стащили старого воеводу с коня, и отняли меч. И погнались (лехи), и секли мужей Сакулы, поражая со спины; и убили Сакулу; предатель ведь подобен ореху: коли не разгрызут его одни зубы, раскусят другие.
И вот рассеялись вороги, и тогда отступавший уже Мирослав снова крепко ударил, сложившись всею силой, и опрокинул лехов, и посек еще немало немцев, случившихся на пути; и ускользнули бы в лесье (правоверы) с победой, але приспели как раз печенези и разбили войско Мирослава; всего лишь тысяча воев убереглась от смерти.
На другой день к Турью подошло войско Володими-ра: дружина Волыньского князя Всеволода и новая дружина Святослава; сам Володимир, сильно простудившись, остался в Кыеве, ожидая набега печенезей. И сразились войски, являя друг пред другом образцы мужества, и разошлись, усеяв поле павшими, а победы не было никому. И возмутились печенези, ибо Болеслав щадил лехов и немцев и не щадил печенезей; сказали их князи: «Заплати сполна, не то перейдем к Во-лодимиру». И вышла ссора, и схватились за оружие, и быша убитые от лехов и от печенезей. И снялись уже печенези к Святославу. В сей час подали Болеславу грамоту от Володимира; назначалась упредити сражение, але коварно запоздала. Предложи Володимир, не желая губити полки и боясь стесненья по границам: «Верну Святополку Турьский стол, ты же уходи немедля». Обрадовался Болеслав, покинули ведь его печенези, с чехами же и с немцами опять осложнилось; и послал тотчас к Володимиру: «Замиримся на том».
И пал Святополк в ноги Володимиру, и в слезех повинился пред ним; Володимир же отдал Берестье и прилегающие земли Всеволоду, Волыньскому князю, дабы прервати впредь сношения Святополка с лехами. И вернулся Святополк в Турье, затаив зло на отца, на Святослава и на других братей. Вернувшись, немедля позвал варязей в дружину; вскоре, наняв лжесвидетелей, обвинил Володимирова воеводу в молениях к Могожи и посадил на цепь, яко разбойника и татя; и было дерзким вызовом. Володимир же промолчал, поглощен иными заботеми.
В тот час исполни ся тревогою вся Русьская земля;, ожидали люди большой войны с лехами и с печенезями. Полотьскии князь поссорился с ятвяземи, и кончился долгий мир, и вновь почались брани и людьские беды; дымом поднимались обретения общин, родей и целых племен; вспомогали ятвязем семголи и варязи. И кругом были недовольные, и осуждали Володимира, больше всего пеняя ему, что простил Святополку, а не покарал жестоко за измену; нельга ведь князю проплати ни единой неправды, дабы не погубити ся и земли своей мнозими неправдами. Всяко зло, коли не наказано, обращает людье на князя.
И пришло возмездие: обидевшись на отца, Ярослав отказался присылати в Кыев полюдье [329]; и ссылался на неурод, было же пустой и очевидною отговоркою; сместил (Ярослав) по примеру Святополка Володимиро-вых воевод и удвоил дружину за счет варязей. И триждь посылал к Ярославу Володимир с увещаниями, але без пользы, – тяжкий удар в родительское сердце: почал ведь (Ярослав) препиратись в пору крутого стесненья: егда напали печенези, и переяславцы, потерпев поражение, молили о скорой допомоге. Хворый, але превозмогая страдания плоти, снарядил Володимир Бориса супроть печенезей. Провожая, рече: «Казню Яро-полка, чтоб отвадити сыновей терзати печень отец своих». И велел сбирати новое войско и мостити реки для обозей, говоря, сам пойдет на Новгород, але сокрушил недуг великого князя. И слег в постелю, но и тогда не отступился, не пал духом, исполненный надежды и обыкший к силе. Рече: «Погожу седмицу». И повезли его в Березье, в новый, не обжитый еще терем, идеже содеялось ему совсем плохо. И позвали Фотия, инока Печерского монастыря, мужа велми учена и любима Володимиром; и умре великиии князь ™, не веривши в свою смерть до самой смерти.