318 Поимку знаменитого «разбойника» Могуты источники относят к 1008 году.
319 Женщины-язычницы совершали ритуальное очищение водою.
320 Еще столетия после язычества держалось на Руси поверье, что вода, которой мылась женщина, приносит беду мужчине. Здесь: согласился бы принять от возлюбленной любую беду.
321 Великая княгиня Анна, жена Владимира, скончалась в 1011 году. Возможно, болезни, предшествовавшие смерти, осложнили и без того непростые отношения между супругами. Отличавшаяся набожностью, Анна едва ли одобряла «языческие выходки» Владимира и его «неровное» отношение к высшему духовенству.
322 В летописях перечислены «великого Владимера сынове: Вышеслав, Изяслав, Святополк, Ярослав, Всеволод, Святослав, Мстислав, Борис, Глеб, Станислав, Повизд, Судислав».
Ярослав на правах подручного князя владел Ростовской землею, а по смерти Вышеслава – Новгородской; Изяслав – Полоцкой землею, Всеволод – Владимиро-Волынской, Святополк – Туровской, Святослав – Овручской, Мстислав – Тмутараканьской; Станислав – Смоленской, Судислав – Псковской, Борис – Ростовской после Ярослава, Глеб – Муромской после Бориса, а сначала Суздальской. Скорее всего, раздача уделов была завершена в 1010 году. Кажется, победа над Могутой знаменовала вместе с тем окончательное торжество над старой аристократией, которая или была уничтожена, или перешла в услужение, не представляя уже самостоятельной политической силы.
323 Резан – мелкая денежная единица в Древней Руси. В «Краткой русской правде»: «А в утке, и в гусе, и в журавле, и в лебеди 30 резан».
324 Борис был сыном великой княгини Анны.
325 Заговор Святополка и его заточение относят к 1012 году.
326 Болеслав был необычайно грузным по комплекции.
327 Последние годы своей жизни Владимир проводил преимущественно в Вышгороде.
328 Первый поход Болеслава на Русь – 1013 год.
329 Новгород ежегодно уплачивал Киевскому столу 2 тысячи гривен; кроме того, посадники раздавали гридям еще около 1 тысячи гривен. Отказ Ярослава в 1014 г. пополнять государственную казну, конечно, не означал еще отложения, но свидетельствовал о мощи феодального сепаратизма.
330 Великий князь Владимир скончался 15 июля 1015 года.
331 «Повесть временных лет» рассказывает о погребении Владимира: «Ночью же разобрали помост между двумя клетями, завернули тело Владимира в ковер и спустили веревками на землю, затем, возложив его на сани, отвезли и поставили в церкви святой Богородицы, которую сам создал. Узнав об этом, сошлись люди без числа и плакали по нем – бояре как по заступнике страны, бедные же как о своем заступнике и кормителе. И положили его в гроб мраморный, и похоронили тело его с плачем».
332 Страшная история братоубийств подробно описывается в летописи. Объявив князей Бориса и Глеба святыми, «светильниками и страстотерпцами», церковь стремилась приписать им добродетели, какие навязывала массе верующих, – терпимость и кротость, и одновременно очерняла и без того мрачную фигуру Святополка; не без стараний церковников Святополк утвердился в народном сознании Окаянным, предателем, виновником вспыхнувших междоусобий. По летописи, Бориса и Глеба режут беззащитными и безоружными, поющими молитвы, что вряд ли соответствует действительности. По летописи выходит, будто Борис по высоким моральным соображениям отказался от борьбы за власть и не принял предложения выступить против Святополка, хотя и имел в своих руках дружину отца и войско; и Глеб, коварно вызванный Свя-тополком якобы к больному отцу, не предпринял действий к своему спасению: «Один я остался на этом обманчивом свете».
Рукопись не освещает подробностей вспыхнувшей борьбы за власть, для автора ее, приверженца язычества, важнее всего подчеркнуть, что христианизация не улучшила, но ухудшила нравы на «Русьской земле»; однако его скупой рассказ ясно показывает, что князья Борис и Глеб, на стороне которых, вне сомнения, была провизантииская религиозная верхушка, потерпели политическое поражение. Не сбрасывая со счетов роль прямого насилия и двурушничества, можно смело предполагать наличие в тот период широкой оппозиции прогреческим политическим силам; видя нарастание народного недовольства, оппозиция стремилась отмежеваться от ответственности за трудности и беды, связанные с христианизацией, найти козла отпущения. И этого «козла» нашли вначале в Борисе и Глебе, а затем в Святополке. Нет сомнения, если бы в междоусобной борьбе одержал верх Святополк, и Борис, и Глеб получили бы в летописи совсем иное освещение.