Меж тем подошел Добрын; бе оттепель, и вскрылись реки, и разлилось, так что встал Добрын близ города, ожидая, пока спадут воды. Схватив трех владык из Иль-менья, рече к новогородцем: «Стучусь к вам от великого князя, не достучюсь, казню смертию владык, а следом и вас, зачинщиков». Однако Богомил, владыко Но-вогородский, призвал людье стояти крепко, не уступая, и вывели (новогородцы) на мост через Волху пороки, сняв со стен, а мост разобрали на самой середине. И се казнил Добрын владыку Крота пред стенами града, и было неслыханным поруганием обычая; Перун не поразил святотатца огнем в укор раздорному людью, людье же, возмутясь, проникло в дом Добрына; и убили жену его и сородичей, кого нашли в городе, а усадьбу разметали и предали Огню. Узнав (о том), приступил Добрын с отчаянием, и была сеча у предмостья и на мосту, и пересилил Добрын, заняв Гончарную горку, и пристани, и торжище, в те поры обнесенные лишь малым валом. И возгласил: «Не считает грехом Христос изгубленье лжеверей. Однако кто христит ся, сохранит жизнь и имение». И почали христити, силком волоча людей к Иоакиму, епископу из грек, хрищенцы же, не дойдя до дому, отрекались. Казнив немало, увидел Добрын, еже кровию не вспоможешь, и раздавал подарки принимавшим Христа; приходила чернь, одни и те же людины по многу раз. И вот стало (положение) у Добрына усу-гублятись, зароптали дружи из новогородцев, обличая его жестокость; близко к Новгороду подошел Могута, и дозоры его уже наезжали на дозоры Добрына, посекая их. Замыслил (Добрын) отступити, ибо не хватило сил, помога же из Кыева задержалась: шли слухи о вторжении печенезей, а Володимир с войском увяз в Хорватех. И попытал Добрын хитростию, послав во град перебежчика, иже поведал Угоняю, что близко Могута, а Добрын в намерех сняти осаду. Угоняй не поверил перебежчику, але, укрепляя дух, открыл новогородцам о Могу-те, и се бысть роковая ошибка: только и говорили отне-ле, что о помоге, имя Могуты было на устех, и воспользовались (тем) вороги. Ночью перевез Путята, воевода Добрына, на лодиях тысячу росставьцев выше Новгорода и, сделав крюк, подошел с ними на рассвете к Чудь-ским вратем. Спросили сторожи, что за войско, и сказал Путята, войско Могуты, прося поскорее проводить к старшине. Взликовали новогородцы, не подозревая обмана, и пропустили, дав провожатого. И вошел Путята в дом к Угоняю, и поднялась тревога. Але поздно, перебили христы безоружных; Угоняя схватили с чадеми и домочадцеми и сказали: вели отворить вороты Добры-ну; коли не исполнишь, убьем тебя и детей. И подъехали к вратем, Угоняй же, сидя на коне, крикнул стороже: «Не отворяйте, измена!» И пал под ударами мечей [223]. Не растерялись сторожи, вступили в сечу с яро-стию, але силы быша неравны. Овладел Путята вратеми и впустил Добрына с дружиною; успели занять Медвежий угол прежде, нежели были остановлены владыкой Богомилом, исполчившим простолюдье для отпора насильникам. Облаченный в кольчугу, с копием в руце, владыко Богомил крепко ободрял новогородцев; и стали теснити войско Добрына, когда же подоспела дружина, и вовсе погнали, ранив Путяту и епископа Иоакима и убив немало из нарочитых мужей. Видя бедствие изнемогающего войска, послал Добрын к варязем, служившим Новгороду: «Можно пересилити Добрына, але николи великого князя Русьской земли. Аще перейдете на сторону законников князя, каждый за день сей получит, яко за год службы». И переметнулись варязи с ко-нюгом Шихберном; следом за варязьми перекинулся Гостята, концевой Нерева, а с ним Веребей, купецкий старшина [224], сородич и друг Добрына, бывый с ним в сговоре, ненавистник Угоняя. Веребей освободил христов, запертых гражанеми на конюшем дворе Малого детинца; и вот толпище христов, сыскав оружие и коней, ударило в потыл новогородцам, однако было рассеяно и с позором бежало; и затворились христы в церк-ве [225] и тамо молились. Возмущенные же правоверы разбиша церкву, убиша христы и разграбиша домы их.
Але (для победы) мало было Добрыну Шихберна, Гостяты и Веребья, повелел поджечи избы и дворы про-столюдья в Плотницких рядах; и занялся великий пожар, и испугались гражане, бысть еще самый початок весны, другая седмица, – куда податись лишенным крова? И побежали тушити, каждый к себе, остались ведь в избех дети да жены, и запросил владыко Богомил замирения. Рече к Добрыну: «Аз восстал и восставил людье супроть тя, душегуба, мя судите, у других вины нету». Схватил Добрын Бомогила и всех волхвов и, сковав цепеми и приставив стражу, пеше повел в Кыев, иде-же загибли в пытках. Усмиряя, казнил новогородцев без счету против обещания. Сокрушил, глумясь, кумиры и святища; согнав людье в Волху, еще стюжливу, во льдинех, христил порозь мужей и жен. И се поднялся тяжкий стон по граду, ибо мучили (всех), кто отрекался; искавших спастись побегом, ловили и убивали на месте. Иные из подвижников веры сами лишали ся жизни, говоря: «Что теперь без бозей? – пуст мир, егда опустела душа». И в лето наполнися земля нищими и сиротами, и бездомные скитались по всем дорогам [226].