Утром вывел дружину из града и исполчил на холме у Черного Брода, пред Бобрами. И выступил Ольсич; обошел Мирослава, оттеснил от Турья, имея больше войска. Мирослав не препятствовал, угадав замыслье; вне-запу ударил по главным силам, легко смял и погнал пред собою, быццам стадо козлищ. Рече к Мирославу Друсь-воевода: «Хитер Ольсич, да и мы кашу мимо рта не носим. Повороти дружину, иначе деревляны, еже за спиною, займут холмы и почнут прижимати нас к озеру». Але не внял Мирослав; чуял в себе крайнее стом-ление и думал о превратности, мелкоте и дикости свершающегося на бранном поле; беззаботно играл со смер-тию, удивляя гридей; каялся (в том) сам князь спустя леты. Пока Мирослав побивал бегущих, деревляны почти смахнули с холмов турьский полк. И оставив погоню, Мирослав разделил дружину, указав воеводе обходити холмы справа, сам же всхоте идти слева, держа солнце пред лицем; положил сице: у Брода, поворотив, удари-ти с обеих сторон, дабы ворожья сила осталась праздной, ибо тесно на холмех, не разойтись. Рече воевода, изумясь: «Неразумно. Непосильная работа. Не свежие ведь; потрудимся еще, прорубаясь к Броду, на холмех вывалим ужо языки, а деревляны полны сил». Рече Мирослав: «Делай, како велю». Друсь отрече: «Что пре-пиратись? Не стану вершить глупое, поищи другого». И пошел сотским на холмы, к турянем, что держались уже едва, Мирослав же поставил воеводою, на правое чело, тысяцкого Пригодича. И подумал посреди сечи со спокойствием, како николи прежде, бо злой дух и горечь вселися в сердце: «Правдиво прорицание: не ища поражения, не хочю ведь победы, страшит нынешнее и грядущее бремя. Како жити на земле, идеже (все) переменилось?» И открылась тайна страха: покинут волх-вою; склонял владыко Череда супроть Володимира, в упованье теперь на Ольсича и на деревляньских князей. И се пребы Мирослав в полоне думы; и бысть поражен в голову брошенным копьем. Стал пересиливати Ольсич, ездя меж полками, одушевляя своих криком и понукая гневом; и вот уже пали смертию хоробрые вои Пригодича, и сам воевода рухнул под деревляньски-ми топорами. Сложив остатки войска, пробился Друсь к Турью, потеряв (при этом) лутшую часть дружины; всего же погибло в сече болыы тысячи конных и пеших.
И обложил Буен Бык город, Ольсич же и Немизь пошли к Случью, идеже стоял уже посадник Бусл, извещенный о тяжкой неудаче. Было с ним кроме дружины до тысячи ополченья; и секлись в ярости, и истощились обе стороны от кровопролития, Бусл же не дрогнул; и отступил Ольсич, погребя Немизя и всех павших у Случь-реки, близ Переката.
Меж тем Друсь едва удерживал Турье; и вышел, чтобы спровадити в Менесь князя Мирослава, бывша все еще в беспамятстве, и домочадцев его, а также выпус-тити на еолю немощных от голоданья населенцев Турья, ибо княжьи припасы быша отравлены лазутеми Ольсича. И пробился Друсь, але Буен Бык кинулся в погоню, так что пришлось отрядити к обозу много войска, сам Друсь с немногими загородил дорогу, а после вернулся во град. И пришел обоз цел и невредим в Менесь, осажденным же в Турье сделалось совсем невмоготу; о третью седмицу осады, по смерти воеводы, город был взят приступом; в живых осталось всего семнадцать мужей. Казнив их, Ольсич сел княжити, не спрося вече и не торопясь с обещанными указами.