— Я тоже на это надеюсь, — вздохнул адмирал, — зря мы наверно одним заминированным американцем обошлись, надо было бы побольше…
— Сделанного не вернешь, — философски заметил Георгий, — а еще есть такая поговорка «лучшее — это главный враг хорошего» — и одного корабля на первый раз достаточно будет. Да, и взрыв надо произвести уже после начала перестрелки, — Георгий взял дядю за пуговицу, — чтобы не раскрывать нашу хитрость — пусть считают, что погреба сдетонировали от выстрелов, а не от мин.
— Это верно, — кивнул дядя, — у нас еще осталось (он посмотрел на часы) 22 с половиной часа до времени Ч — можно пообедать, а потом готовиться к бою.
Утро следующего дня выдалось на удивление хмурым и ветреным — судя по барашкам на вершинах волн, было оно не менее четырех баллов. Американская эскадра запустила паровые котлы, из труб повалил густой серый дым, противостоящие им силы сделали то же самое…
— Что, Жора, — спросил Алексей у племянника, — страшновато?
— Есть немного, — смущенно отвечал тот, — в реальном бою я пока еще ни разу не участвовал.
— Ничего… все в нашей жизни когда-нибудь случается в первый раз, — обнадежил дядя племянника, — авось прорвемся.
Первой в движение пришла американская эскадра — корабли, стоящие параллельно друг к другу и носом к противнику, начали плавные эволюции по перестроению в кильватерную колонну. Алексей немедленно дал приказ сигнальщику, чтобы передавал на все остальные суда примерно такой же приказ.
— Мы, выходит, первыми идем? — посмотрел Георгий на то, что происходит вокруг, — может Сисоя вперед пустим? Или Кайзера какого-нибудь?
— С немцами мы же договорились, что они в хвосте будут, — осадил его Алексей, — а Сисой… не знаю… я так думаю, что командир должен первым в бой идти. Пусть уж Аврора будет авангардом, а Сисой сразу за нами. Главный калибр у нас совсем чуть хуже…
Следом он дал сигнал стоявшему неподалеку от рубки есаулу Голубю, чтобы подошел.
— Есаул, сейчас настанет твой час — когда первые выстрелы прозвучат, надо будет взрывать твои мины… ты готов?
— Так точно, готов, ваше высочество, — перешел на официальное поименование тот, — оба устройства управления находятся в железном ящике и будут подготовлены к использованию через полминуты после получения команды.
— Что за ящик? — полюбопытствовал Алексей.
— Специально сделали, ваше высочество, — пояснил Голубь, — во избежание случайных срабатываний… ящик у хорунжего Дядько, ключ у меня, запасной в нашем кубрике лежит.
— Ну я на тебя надеюсь, — отпустил его мановением руки адмирал и тут же задал вопрос командиру Авроры, — что там у нас с построением в колонну?
— Скоро закончится, — отрапортовал тот, — все идет по плану.
— Тогда вот что, капитан, — подумав, дал он новую команду, — мы скорее всего пойдем слева от американцев, поэтому хорошо бы заранее начать разворот орудийных башен… они же у нас большие и крутятся долго и неторопливо, так?
— Так точно, выше высочество, — тут же отвечал тот, — как только определится, с какой стороны будет наша колонна, я отдам соответствующий приказ…
— И на все остальные корабли продублируйте.
— Сигнал с «Кайзера Вильгельма»! — заорал матрос, ведающий флажковой связью.
— Говори! — тут же отреагировал адмирал.
— Авария котла, из боя выбываю! — перевел матрос.
— Вот черт! — не сдержался Алексей, — как не вовремя… ну ничего, все равно у нас остается четыре броненосца против их четырех… и крейсеров все равно больше.
— Ваше высочество, — доложил командир Авроры, — построение в кильватер выполнено, можно начинать движение — какие будут указания?
— Начинайте, капитан, — махнул ему Алексей, — и да поможет нам Господь Бог…
Все закончилось через два часа с небольшим — подводные мины не подвели, хотя сработала, как определили русские командиры, только одна из двух. Но хватило и одной. Столб дыма и разлетающихся обломков от «Нью-Йорка» был высотой с добрую сотню метров, броненосец затонул через полчаса после этого.
Перестрелку начала Аврора, как флагман объединенной эскадры, все четыре 152-мм орудия по очереди начали стрельбу. С переменными успехами, в передовой американский корабль (это был не Нью-Йорк, а совсем даже Индиана) было зафиксировано три попадания, которые, впрочем, не принесли ему большого ущерба. В Аврору же попали два раза, в башню главного калибра и в кормовую часть бронепалубы — тоже без особенных проблем.
А далее взметнулся к небесам, а затем и затонул крейсер «Нью-Йорк», шедший вторым в их колонне. Это вызвало немалое смятении у американцев, но они с ним справились и продолжили бой… По окончании прохода колонн против друг друга Алексей с Георгием вчерне подсчитали потери и приобретения сторон — у американцев кроме Нью-Йорка были сильно повреждены броненосец Айова и еще один крейсер Ньюарк, они отвалили в сторону, отчаянно дымя. У нашей же эскадры сильные повреждения, не совместимые с дальнейшими боевыми действиями оказались только у одного испанского корабля под названием «Мария-Тереза».
— Разворачиваемся на второй заход, — скомандовал Алексей, а матрос флажками передал все это назад.
