Миротворец полностью

Слова песни вливаются в наши сердца, словно кровь древних берсерков. Они придают сил, заставляя забыть о сомнениях и страха. В голове остаётся лишь одна мысль — убивать, пока вокруг не останется никого.

Сквозь музыку я слышу ободряющий голос Гидеона в своей голове — Ментальная связь Деворы объединила наши разумы в единую сеть. Теперь мы мыслим и действуем как одно целое.

Я активирую Симфонию битвы, и чувствую, как аркана струится по нашим венам, умножая силу, скорость, реакцию. Все параметры и прочность кинетических щитов союзников возрастают на 20%.

Спурт.

Мы кидаемся в бой, практически одновременно.

И всё же первыми срабатывают заготовки, которые я установил за одной из колонн, пока Кар’Танар трепал языком.

Умная система турелей, контролируемая Оружейной технопатией, начинает работу. Три разных типа боеприпасов беспощадной очередью поражают врагов: противофазные пробивают кинетические щиты, бронебойные дырявят доспехи, плазменные прожигают плоть. Турели действуют единым организмом, обмениваясь целями.

Не сказать, что эффективность подобного действа поражает, но стрельба из точки, где нет ни одного землянина слегка отвлекает противника.

There’s a hand on my throat

And a blade at my feet

Прямо в толпу кселари влетают сфокусированные импульсы ЭМИ-генераторов Деворы. Они точечно вырубают кое-какую электронику костюмов и оружия. Следом врагов замедляют невидимые гравитационные якоря, созданные парой дорогостоящих устройств. Они превращают вражеские манёвры в изнурительную борьбу с силой тяжести.

Наши стрелки, Гидеон, Шерхан, Хотэй, укрываются за переносными силовыми полями и обрушивают на противника шквал огня.

Кселари наконец приходят в себя и контратакуют. Они стремительно сокращают дистанцию, поливая нас всем от огня и льда до плазмы и кислоты.

Один из них возникает прямо перед моим лицом во всполохе телепортации, занося над плечом двуручный топор. Изогнувшись, словно у меня нет костей, я пропускаю лезвие над головой, и практически уперев в его подбородок револьвер, спускаю курок Барабанным каскадом. Восемь выбросов плазмы сжигают щит, слой брони шлема и зарываются в недра чужой башки, превращая её содержимое в кипящий кисель.

На плечи мне обрушивается спрессованная плита из чистой арканы малинового цвета. Она пытается вмять меня в пол, но сервоприводы экзоскелета держат удар.

But the weight of the world won’t bend my knees

Крутанувшись, я нахожу источник угрозы — яйцеголовый упырь, окружённый алыми парящими сферами.

Сухо щёлкает курок, но вместо обычного луча плазмы из ствола вырывается полупрозрачный сгусток тускло-синего цвета, заметный только в ультрафиолетовом спектре.

Он проходит сквозь тела кселари на переднем плане, не причиняя им вреда, и Выстрел душелова поражает хитроумного ублюдка спрятавшегося за спинами товарищей. Его тело остаётся неповреждённым, но глаза под визором закатываются, когда он падает замертво. Аркановая энграмма уничтожена напрямую, минуя физическую защиту.

В бой к этому моменту вступили все: Тай, Шелкопряд, Девора, Ваалис, Драгана и даже Квазары.

Мы набрасываемся на врага, как стая голодных волков.

Тай рассекает воздух ледяной катаной, одним взмахом срубая многочисленные конечности. Иметь по четыре руки не всегда хорошо. Шелкопряд скользит сквозь тени, нанося внезапные удары в незащищённые места и исчезая вновь. В смертоносном танце Драганы её клинки с лёгкостью режут бронированные тела кселари. Я слышу, как хрустят под ними кости и чавкает разрываемая плоть.

Broken bones, battle scars

I have seen the bloodshed

Ваалис открывает порталы, и клинки врагов, занесённые для удара, пропадают в разрывах, а появляются за спинами товарищей, круша их черепа.

Гидеон заливает уже раненных кселари волнами жидкого пламени, и их вопли сладкой музыкой звучат в моих ушах. Сквозь огненную пелену я вижу их обугленные тела и пузырящуюся плоть.

Я и сам не остаюсь в стороне. Триединые залпы прожигают бронированные тела кселари навылет, разбрызгивая зелёную кровь и опалённые мозга. Одному счастливчику отрывает ногу, а пролетавшие мимо Ледяные косы Тая лишают его и рук.

Противник верещит от боли, призывая целителя. Чётко отслеживая движение яйцеголового в золотистой броне, я сокращаю дистанцию Глайдом, и вскользь касаюсь шлема инвалида перчаткой.

Лекарь бросается к раненому товарищу, уже издали, на бегу, направляя в товарища свои способности. Я наблюдаю, как его аркана буквально вливается в невидимую метку, заряжая её всё сильнее. Когда враги оказываются в паре метров друг от друга, я активирую Аркановый детонатор. Вспышка накопленной энергии разрывает обоих кселари, выплескиваясь наружу ослепительным голубоватым взрывом, который на миг искажает само пространство вокруг эпицентра.

Carved in stone, when it’s my sword