Николай начинает улавливать едва заметный ритм в движениях Танцора, видеть закономерности в его атаках, но его тело вплотную подошло к финальной грани. Даже использованная
Он с трудом стоит на ногах, каждое движение отдаётся вспышкой боли в пронзённом бедре. Он едва держит катану — пальцы немеют от потери крови. Рядом тяжело дышит Драгана, её лицо бледное как мел. Каждый её вдох сопровождается влажным хрипом — одно из двух лёгких отказало.
С этими мыслями он активирует
«Давай!» — мысленно кричит он спутнице, и та обрушивает на врага шквал колющих ударов сквозь разрывы в пространстве.
В то же мгновение Тай трансформирует воду, попавшую в тело врага, в шипы.
Тысячи ледяных игл одновременно взрываются изнутри тела Танцора, уклоняющегося от вороха атак. Его глаза расширяются от шока и боли, когда он осознаёт, что произошло. Серебристая кровь брызжет из многочисленных ран, а изо рта вырывается сдавленный хрип. На долю секунды его движения теряют свою отточенную грацию.
И этого мгновения хватает.
Катана Тая вскрывает грудную клетку Сильфира снизу доверху, потроша как рыбу.
Смертельная рана не умаляет хищной сути Танцора. Его рапира устремляясь в сердце Николая… но исчезает в червоточине, созданной Драганой на пути клинка, чтобы в следующий миг возникнуть позади затылка самого Сильфира. Среагировать он не успевает. Тонкое лезвие насквозь пронзает шлем и скрытый им череп, показавшись из левого глаза льфёсалфара.
Танцор замирает, из последних сил пытаясь удержаться в вертикальном положении. Изо рта хлещет кровь. Движения становятся вялыми и неуверенными. Его губы кривятся в подобии улыбки:
— Что ж, достойная смерть. Поздравляю… Надеюсь… у вас получится!..
Росчерк катаны, и голова величайший мастера фехтования слетает с плеч, а тело оседает на пол.
Его последний танец окончен.
Николай медленно поднимает клинок в салюте поверженному противнику, отдавая дань его невероятному таланту.
На миг Тай и Драгана молча переглядываются, тяжело дыша. Усталость накатывают с новой силой. Многочисленные раны дают о себе знать. Глаза дроккальфар закатываются от боли, и она теряет сознание, падая на пол.
Так вот почему Горгона не верила в победу, когда мы впервые столкнулись с этим монстром. Ведь даже решающая способность Стрелков Гилеада, призванная уравнять шансы в любом бою, оказалась бесполезна против него.
— Это ведь Кар’Танар нанял тебя тогда? Чтобы устранить того китайца-Нуллификатора? — спрашиваю я, лихорадочно прокручивая в голове варианты.
Наёмник щурится. На его губах играет снисходительная ухмылка.
— Ты же знаешь, что конфиденциальность моих клиентов превыше всего, — тянет он. — Да и потом, эта информация тебе ни к чему. Ты не заберёшь её с собой на тот свет.
Он не подтверждает, но и не отрицает. И где-то в глубине души я чувствую, что прав. Слишком уж всё сходится. Но обдумать, зачем Императору избавляться от безобидного старика, мне не дают.
— Неважно, — обрывает мои размышления Креллик. — Сейчас я сотру тебя в пыль на глазах у этого юнца. Пусть увидит, что его кумир ничего из себя не представляет. Он совершенное ничтожество.
Две вещи происходят одновременно.
Срабатывает
И в следующий миг меня накрывает волной агонии. Аура Зверобоя обрушивается на моё тело безжалостным прибоем, начиная разрушать само моё естество. Кожа распадается, обнажая плоть, мышцы расслаиваются на волокна, кости крошатся в пыль. Боль зашкаливает, выжигая все остальные чувства.
В отдалении, будто сквозь подушку, слышу яростный крик Гидеона. Краем глаза замечаю вспышку пламени — он пытается контратаковать, но огонь распадается, не долетая до цели. Я лишь надеюсь, что Мэтт не сунется ближе. Не хватало ещё, чтобы погиб по глупости из-за меня.
Судорожно ищу выход, цепляюсь за соломинки. И одна безумная идея всё же приходит на ум. Активирую
Поразительно, но… это работает.
Моя регенерация ускоряется настолько, что едва не обгоняет губительное поле. Тело восстанавливается практически с той же скоростью, с какой распадается на атомы. Боль никуда не уходит, но я хотя бы перестаю превращаться в кровавое месиво на глазах врага.
