Миротворец полностью

За спиной раздаётся грохот — одна из стен не выдерживает напора и осыпается грудой обломков. Потолок трескается, грозя вот-вот обрушиться. Нужно заканчивать, и быстро. Лимит времени, выделенный Кар’Танаром, вот-вот истечёт.

Стиснув зубы, перехватываю револьверы поудобнее. Придётся рискнуть. Будем надеяться, у Фортуны сегодня хорошее настроение.

Шагнув вперёд, подставляюсь под удар, вскидывая оружие. Креллик вытягивается в колющем выпаде, в его руке формируется копьё из чистого распада. Оно разрубает меня наискосок, в последний момент не даю отсечь свою дурную голову. Боль становится невыносимой, но я не обращаю внимания. Сейчас важна только цель. Взяв его на мушку, спускаю курок Барабанным каскадом.

Выстрелы душелова сверкают лазурными вспышками. Время будто замедляется. Отпрянувший назад наёмник, спешно создаёт двойников.

Я чувствую, как невесомые сгустки арканы прошивают корпус одной из копий Креллика, но не останавливаюсь. Стреляю снова и снова, не давая ему опомниться. Стреляю, игнорируя боль от распада конечностей. Я должен успеть. Должен пробиться к настоящему противнику. Он выпрыгивает из тела всё быстрее и быстрее, но в какой-то момент я обгоняю его.

Выстрел душелова бьёт точно в цель.

Креллик судорожно дёргается, его аркановая энграмма критически повреждена. Он пошатывается, хрипя, но аура по-прежнему клубится вокруг него мрачным облаком. Я чувствую, как её разрушительная сила пульсирует, то усиливаясь, то ослабевая. Раны, нанесённые моими выстрелами, явно нарушили его контроль над энергией. Она выплёскивается нестабильными волнами, грозя поглотить всё вокруг.

Я не знаю, что именно он делает, возможно, сжигает какой-то свой козырь.

Однако в какой-то момент чужое поле вновь вспыхивает с чудовищной силой. Боль пронзает моё тело тысячей раскалённых игл, когда плоть начинает распадаться на глазах. Кожа слезает лоскутами, обнажая пульсирующие мышцы. Но это только начало.

Безжалостный поток энергии вгрызается глубже, расщепляя мышечные волокна. Они расползаются склизкими червями, стекая с костей. Правая рука, сжимающая револьвер, дрожит. Пальцы рассыпаются в прах, и оружие с грохотом падает на пол.

Я стискиваю зубы, пытаясь удержать второй револьвер. Но аркановая буря неумолима. Она крошит ладонь, превращая её в белёсую пыль. Одна за другой фаланги осыпаются, пока от кисти не остаётся лишь острый край лучевой кости, торчащий из растерзанного предплечья.

Откуда-то сверху доносится равнодушный голос:

— Я, в отличие от ультхаков, обожествляющих семёрку, верю в правило трёх. Это третье испытание, Егерь. И только победа откроет тебе двери в мою обитель, но поторопись. У тебя осталось всего 47 секунд. Тик-так, время не ждёт. Хочешь спасти свой жалкий мирок? Так действуй! Покажи мне свою суть. Покажи мне свою ярость! Где победитель Полигона? Где Мясник с Ноортиса? ГДЕ ОН⁈ — глубокий голос Император бьёт по ушам, пригибая к земле.

Сучий Кар’Танар!..

Краем глаза я замечаю, что Зверобой, привалившийся к стене, с трудом пытается встать. Его бледное бескровное лицо кривится в оскале:

— Закончу… с тобой, и займусь птенцом. Я буду стирать его… миллиметр за миллиметром, пока в его памяти… не останется ничего кроме боли, — натужное, хриплое дыхание выдаёт, насколько же ему дерьмово.

Ярость захлёстывает с головой. Рычу, словно раненый зверь. В груди разгорается всепоглощающее бешенство, выжигая всё.

Боль и голос Кар’Танара отступают прочь. Их место занимает кипящая ненависть. Спурт. Глайд. Расстояние смазывается, и вот я уже рядом с Зверобоем. Впечатываю его в стену так, что по камню идут трещины. Усиливаю напор, вжимая тварь собственным корпусом в холодной мрамор. Моё тело горит от близости к источнику разрушительной ауры.

Каждый раз, когда этот бледнолиций ублюдок выскальзывал из собственного тело, новая копия появлялась сзади, но сейчас для неё нет места. Нет пространства для активации умения, и нет ни единого шанса сбежать.

Он в ловушке.

Креллик брыкается, пытаясь освободиться. Его аура лихорадочно пульсирует, прожигая мою броню. Сформированное из дезинтеграции копьё входит под рёбра, показавшись из моей спины.

— Что ты мне… сделаешь Стрелок без своего… револьвера? — шипит убийца, брызгая слюной.

— Мне. Не. Нужно. ОРУЖИЕ! — рычу я, буквально выплёвывая каждое слово, и мой голос срывается на хрип от дикой, животной ярости. — Я И ЕСТЬ ОРУЖИЕ, СИФИЛИТИК ТЫ БЕЗНОСЫЙ!

Револьверы давно потеряны. Правая рука — бесполезный обрубок. Но этого хватит.

Исступление затапливает разум, смывая остатки самоконтроля. В груди клокочет первобытный гнев, жажда убийства. Ничто больше не имеет значения. Только смерть врага.

Взмахиваю культёй, целясь в глазницу. Лучевая кость вспарывает чернильно-чёрную роговицу, проламывает тонкую кость черепа. Чувствую, как острый край упирается в мягкое и податливое. Мозг.

Из горла вырывается звериный рык. Я вдавливаю импровизированное копьё глубже, ощущая, как оно погружается в студенистую плоть. Извлекаю кость. И бью снова. И снова. И снова.