Мирра. Сердце Зорры полностью

— Э-э-э.… пожалуй, вернусь в академию один, а ты покупай все, что нужно и поскорее возвращайся, — Дан сломался под напором женской хитрости. — Но пообещай, что не будешь ходить по злачным местам. Как твой «опекун», я несу за тебя ответственность.

— Хорошо, хорошо, — быстро закивала я, готовая согласиться на что угодно, лишь бы избавиться от сопровождения.

— Какая-то ты слишком покладистая, — парень подозрительно сощурил прозрачные глаза. — Ты ведь ничего не задумала, правда, Мирра?

— Конечно, нет! — вполне натурально возмутилась я. — Сделаю покупки и сразу же вернусь в общежитие.

— Хорошо, — с сомнением протянул Дан. — Очень надеюсь на твое благоразумие.

Я натянула на лицо маску оскорбленной невинности, всем своим видом показывая, насколько подозрения безосновательны, и гордо проплыла к выходу. Дан расплачивался на кассе, а я замерла у двери, разглядывая чудесные фарфоровые фигурки, теснящиеся на подоконнике высокого окна. Вдруг кто-то весьма чувствительно пихнул меня в бок острым локтем и я, охнув от боли, обернулась.

— Ну конечно, мне, как всегда, везет, — пронеслась мысль, а вслух вырвалось:

— Не смотреть по сторонам — это принцип твоего существования? — спросила я у презрительно поджавшей пухлые губки флориннийки, моей недавней знакомой из библиотеки.

Девушка выглядела изумительно: золотистые волосы лежали идеальными локонами на точеных плечах, кожа светилась перламутром, а изящная фигура была затянута в нежно-голубое платье, которое сидело словно влитое.

За спиной флориннийки замерла группа поддержки, среди которых, к слову, была первокурсница с моего факультета — Мередит Кастер, та самая сплетница, о которой меня предупреждала Эм. Остальные девушки были второкурсницами, и имен их я не знала, хотя, судя по высокомерным выражениям лиц, они, в свою очередь, были обо мне хорошо наслышаны.

— Слава бежит впереди героя, — вставило язвительную ремарку мое альтер эго.

— Как правило, я не снисхожу до подобных тебе, но сегодня я сделаю исключение, — пропела медовым голосом блондинка.

— О! Значит, мне посчастливилось быть задетой твоим божественным локотком? Великая Зорра, какая честь!

— Слишком много о себе возомнила, мерзкая выскочка! Ты всего лишь пыль под моими ногами, — с языка флориннийки буквально капал яд.

— Если я пыль под твоими ногами, зачем же пачкать в ней свои дорогие туфельки? — Я насмешливо наклонила голову набок. — Так что тебе от меня нужно?

— От тебя? — фыркнула блондинистая стерва. — Что мне может понадобиться от плебейки? Не понимаю, что Дан делает рядом с такой… бесцветной замарашкой вроде тебя.

Флориннийка окинула меня пренебрежительным взглядом — в глубине небесных глаз плескалось море презрения. Такой поразительный контраст между ангельской внешностью и льющимися из рта оскорблениями!

— Что это? Мне послышались нотки зависти? Неужто тебе не дает покоя, что рядом с Даном нахожусь я, а не ты? — я сложила руки на груди и издевательски усмехнулась.

— Вот еще! Стоит мне только захотеть, и я заполучу его в два счета! — фыркнула надменная красавица.

— Поспорим? — не удержалась от подначки я. Не знаю, что дернуло меня произнести это, но отступать было уже слишком поздно, и со свойственным мне упрямством я решила идти до конца. — Спорим на желание? Если по прошествии месяца Дан станет твоим, исполню твое, если нет — ты исполнишь мое.

Рты у столпившихся за спиной златовласой предводительницы девиц открылись. Они поражено уставились на меня, а флориннийка скривила пухленький ротик и ядовито выплюнула:

— Хорош-ш-шо, заключим пари! Через месяц в моей власти будет не только Дан, но и личная рабыня. И тогда ты пожалеешь, что твоя неудачница-мать когда-то решила взглянуть на неудачника-отца.

Ярко-белая вспышка гнева ослепила меня, а жар в груди выдавил кислород из легких. Не узнавая собственный голос, я тихо просипела:

— Что ты сказала?

— Посмотрите на нее, — блондинка повернулась к своим подпевалам с гадкой усмешкой, — она не просто глупа, но еще и глуха.

Неконтролируемый рык вырвался из груди:

— Повтори, что ты сказала о моих родителях!

Сжав кулаки до побелевших костяшек и резко подавшись к задравшей подбородок флориннийке, я заметила, как ее зрачки расширились от страха, а сама она поспешила отшатнуться от меня, словно от взбешенной ашары.

Я готова была голыми руками вырвать гнилое сердце из ее груди. Пелена застилала глаза, еще немного, и я бы бросилась на надменную девицу с кулаками. Небрежно брошенные слова, так неожиданно ранившие, задели ту часть сердца, где зияла дыра размером с океан. Океан невыплаканных слез по отцу, океан тоски по матери, которую я не знала.

— З-з-зря-я-я она это сказала! — ощетинилась Из, почувствовав мою боль.