Виски пронзила звенящая боль, как шум скрежещущего металла. Плохо соображая, я поднялась на ватных ногах, схватила валявшийся неподалеку кронштейн и бросилась к Олтуру. Он закряхтел, поворачивая голову, и уставился на меня в тот момент, когда я занесла над ним палку, целясь в сердце. Я даже не была уверена, есть ли оно у него, но как еще можно убить эту тварь, я не знала.
По щекам текли ручьи. Потерять Илая было невыносимо. Я зажмурилась, готовясь проткнуть Ареса, и… вскрикнула от боли, отлетая в сторону, врезаясь в беседку. В глазах полыхнули искры. Я согнулась пополам и застонала. Дыхание перемкнуло — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Меня грубо пнули ногой, переворачивая на спину. Из темноты появилось совершенно незнакомое лицо юноши, по сути мальчишки. Он возбуждено оскалился и заехал мне носком сапога в живот. Я закашлялась кровью, задыхаясь от тошнотворного металлического вкуса во рту. Парень схватил меня за горло, приподнимая над землей, и прошипел:
— Tempus moriendi! (Время умирать!)
— Не знаю я латынь, — хрипло выпалила я и ударила его пальцами в глаза, так учили по телику отбиваться от насильника.
Парень взвыл, схватился за лицо, но всё еще оставался сверху. Я сцепила руки в замок и заехала ему в ухо. Он повалился в сторону, а я, не теряя бесценные секунды, поползла прочь. Впрочем, далеко удрать не удалось — только и успела схватиться за балясины, как он потянул за платье. Ухватившись руками, я стала подтягиваться вперед. Ткань затрещала, и значительная часть подола осталась в его руках. Серебристый бисер разлетелся в разные стороны, как дождь. Гролл отбросил ошметок в сторону и стал хвататься за ноги, впиваясь в кожу ногтями. Несколько раз брыкнувшись, я, наконец, освободила правую ногу и ударила его каблуком в глаз. Он вскрикнул и упал назад, катаясь по траве.
Вскочив на ноги, я огляделась по сторонам. Как же их много! На каждого их нас приходилось по гроллу, а Нит сражался одновременно с тремя. Арес всё так же лежал на траве, недалеко от Илая. Ни Грея, ни Марины я не видела, да я больше ничего не увидела. По спине ударили чем-то тяжелым, я упала вперед, разбивая колени о камни. Я обернулась. Надо мной нависло изуродованное лицо молодого гролла, вместо одного глаза зияло кровавое пятно. Он бросился на меня.
— Bile terre pom moore, — крикнула я голосом незнакомки. Я сама не поняла, что сказала, однако он остановился и заморгал единственным глазом. Я ползком попятилась назад, продолжая произносить какую-то тарабарщину. Слова сами слетали с языка, как будто кто-то говорил за меня: — Wann vile vyre, flai ztil otra lys kai!
Парень напрягся, прислушался к себе и с облегчением вздохнул. Он шагнул ко мне, и вдруг… стал стремительно сморщиваться, как печеное яблоко. Кожа, желтая, тонкая, облепила череп и кости, глаза впали, рот приоткрылся. Он жутко захрипел, потянулся ко мне и широко открыл рот, вроде как пытаясь закричать, а затем упал прямо к моим ногам, словно древняя мумия с полыми глазницами.
Я закричала, отталкивая его ногами, пиная. Меня скрутило пополам и вырвало. Я перекатилась в сторону и прижалась пылающей щекой к холодной земле. Она завибрировала. Совсем рядом пронеслись Нит и два гролла, врезались в чашу фонтана и упали в воду, продолжая сражение. За ними следом, перескакивая через фонтанные стенки, прыгнул Пьетро. Он схватил одного из противников и впечатал в статую какого-то божества, что стояла посередине, словно бутылку о борт корабля разбил.
Поднявшись на локтях, я уперлась ладонями в землю. Боль волной поднялась в голове. Снова затошнило. Сморгнув слезы, я быстро поднялась на ноги и огляделась. Место, где лежал Илай, теперь пустовало. Сердце сжалось в тугой комок. А голова гролла вдруг хрустнула и перекатилась в сторону.
Илай, спотыкаясь, переступил через мумию и бросился ко мне. Он обнял меня, словно укутал собой, затем отстранился, внимательно изучил каждую царапину на лице и выдохнул:
— Ты цела?
— Не знаю, — честно ответила я, — думаю, да, — а слезы снова заливали глаза, на этот раз от радости — он рядом, живой.
Прижав к моим щекам ладони, Илай стер слезинки. Его пальцы были шершавыми и горячими… Разрешая себе забыться хоть на секунду, я положила голову на Илая и прикрыла глаза, и так бы и стояла, если бы не голос Грея. Ульманас с презрением окинул нас взглядом.
— Нашли время обниматься, — выпалил он.
Ответить я ничего не успела, оборачиваясь на пронзительный крик. Арес держал Марину за плечи, пока она предпринимала попытки освободиться. Брыкалась, словно запутавшаяся мошка в паутине.
— Нет! — закричала она. — Не делай этого, пожалуйста!!!
— Что происходит? — спросила я, не веря своим глазам…
— Он убивает ее, — спокойно ответил Грей, даже удовлетворенно.
— Ему нужна энергия, чтобы бороться с нами.
Илай повернулся к Грею.
— Сейчас, — сказал он.
— Сейчас, — подтвердил Грей.
— Что сейчас?! — уставилась я на них.
— Сейчас мы убьём их.
