– Вы что, не…, – начал он и, пробормотав с досадой «О, боже мой!» тотчас спешился. Легко подняв, он усадил ее в по счастью оказавшееся дамским седло и, дав поводья в руки, принялся терпеливо объяснять: «Только дерните их немножко, чтобы она пошла и все. Животное знает дорогу и последует за моей лошадью. Ваша задача держаться в седле. Ну? Справитесь?» – спросил он, непроизвольно положив руку на колено девушки и тут же убрал, не упустив из внимания, как ярко загорелись ее щеки.
Недалеко оказалось на самом деле прогулкой километров в шесть, не меньше, и Елена умоляла, чтобы они поскорее доехали, потому что у нее все затекло от напряжения, так она боялась сползти с дурацкого седла.
Показавшийся в конце концов дом был настоящим чудом. Представляя из себя букву «П» с красивой лепкой каменных симметрично расположенных балконов, его можно было бы даже назвать замком, вид которого ему придавали центральная башня и две боковые поменьше. Огромный сад, полный цветов, многочисленные вьющиеся причудливым рисунком дорожки среди аккуратно подстриженной зелени травы вызвали у молодой женщины невольный возглас восхищения, заставив забыть об усталости.
Бросившийся им навстречу камердинер принял на руки девочку и поспешил в дом.
Заботливый дядя ее тем временем крепко взял измученную наездницу с обеих сторон за талию и ловко опустил на землю.
Та невольно охнула, ступив на твердую поверхность, потому что все тело и особенно ноги затекли во время поездки.
– Вас может быть тоже донести? – насмешливо проговорил он, делая движение, чтобы подхватить ее, но девушка, почти отскочив от него в сторону, сказала:
– Нет, благодарю, – и заругала себя на чем свет стоит, потому что тотчас покрылась густым румянцем.
«Она очень очаровательно краснеет», – подумал мужчина. «Хотелось бы мне увидеть, как пылают ее щеки в порыве страсти».
Крамольная мысль тут же проступила на его лице, и Елена рассердилась, сказав себе: «Похоже, не этот Мангуэл оставил Джону в наследство свое забрало».
Войдя внутрь, мужчина отдал ее на попечение кудахчущей от волнения экономке, велев посмотреть не осталось ли еще каких-нибудь платьев его сестры, чтобы молодая гостья могла переодеться после горячей ванны.
Девушка спустилась лишь через два часа, с трудом выбрав подходящее из трех предложенных платьев. Она с ужасом отмела все с жесткими вставками, давившими ее то спереди то сзади, с сочувствием думая о бедных женщинах, вынужденных носить эти орудия пытки. Остановившись на легком платье-сорочке, отделанном оборками с пеной кружев по горловине и пышным рукавам до середины руки, она скользнула в верхнее синее платье, состоящее из кокетливо украшенного корсета с очень оригинальными едва заметными крючками и продолжающей его длинной юбки. К счастью, у Елены с бывшей хозяйкой оказался один размер, и, натянув белые чулки, она вставила ноги во вполне очаровательные туфельки на невысоком каблуке. Не имея никакого представления по какому случаю разрешается надевать такой наряд, она спустилась вниз, немного пожалев о чересчур по ее мнению глубоком вырезе на груди, который был едва припорошен белым кружевом.
Хозяин замка сидел у камина в гостиной, вытянув к огню длинные ноги в высоких черных сапогах.
Увидев в дверном проеме любимое платье сестры, он вздрогнул, но тут же облегченно вздохнул, заметив, что одета в него другая женщина.
Это платье очень шло ей, подчеркивая тонкую талию и выделяя синеву глаз.
Мужчина вскочил, чтобы поприветствовать незнакомку, потрясенный произошедшей с ней переменой. Из почти мальчишки, уведенного в первую встречу и простой девушки в крестьянской рубашке, спасшей малышку Кэтти, она превратилась в восхитительную молодую леди, которую бы тотчас окружила толпа кавалеров, окажись это чудо в светской гостиной английского высшего общества, к которому он принадлежал.
– Вы потрясающе выглядите, мисс…, – проговорил мужчина, внезапно сообразив, что даже не знает ее имени.
– Джон Мангуэл, – представился он, галантно поклонившись и заметил, как молодая гостья слегка вздрогнула, услышав его имя.
«Везет же мне на Джонов Мангуэлов», – пронеслось тем временем у нее в голове.
– Лена, – сказала она, по привычке протягивая руку для пожатия, но мужчина поцеловал ее, немного сбитый с толку.
Разряд, прошедший через все тело девушки от прикосновения его губ напомнил боль, испытанную из-за неисправного удлинителя, когда она как-то схватилась дома за провод мокрыми руками, намывая пол в кухне. Почти подскочив на месте, она почувствовала, что вся горит. Потрясенный мужчина смотрел на нее, широко раскрыв свои черные, как омуты глаза. Недоумение от такого острого реагирования этой загадочной женщины на обыкновенный светский жест, который Мангуэл повторял раз по десять на приемах, опять вызвало в его голове беспутные мысли.
