Елена опустилась в кресло у камина, надеясь, что гостеприимный хозяин не заметит, что с ней произошло. «Через некоторое время можно будет сослаться на жар от огня и отсесть подальше», – подумала она и встретила его глаза с проскакивающими, словно искры смешинками. Девушка тотчас поняла, что он угадал ее уловку и, откинувшись к спинке кресла, с шумом выдохнула воздух, слегка надув щеки. Непосредственность этого движения, которое любая светская матрона посчитала бы верхом неприличия, еще сильнее очаровала Мангуэла.
– Не знаю стоит ли предлагать вам бренди, Лена. Кажется, вам и без того жарко, – сказал он, почти смеясь.
– Вы обещали хороший грог, – просто ответила девушка.
– Действительно, – проговорил он, начисто сраженный ее манерами, и поднялся, чтобы выполнить обещание.
Вернувшись с приготовленным напитком, он обнаружил Елену уже на маленьком канапе у окна.
Отдав ей собственноручно сделанный грог, мужчина встал поодаль, облокотившись о край камина и слегка согнул ногу в колене, поставив ее на носок с непринужденным изяществом танцора. Сделал ли он это нарочно или нет, предоставив ей лицезреть во всем великолепии свою стройную подтянутую фигуру в свободной белой рубашке, заправленной в темно-серые облегающие штаны и длинные по ноге черные сапоги из тонкой кожи, девушка не знала, но, почти не скрываясь, любовалась им. Весьма бесстыдно, по мнению заметившего это Мангуэла, взгляд женщины скользил по нему, а застряв на уровне паха, заставил испытать непривычное для него чувство смущения.
«Кто она такая, черт возьми!» – разозлился он, переместившись в кресло у камина и задал мучивший его вопрос.
– Вы сказали, что вас зовут Лена. А как, позвольте, ваше полное имя? Откуда вы родом?
«Не говорить же ему, что меня зовут Елена Маслова, и что я из его далекого будущего», – решила девушка. «Он быстро спровадит меня в сумасшедший дом». Поэтому поведала лишь часть правды, объяснив, что ничего не помнит о себе кроме этого короткого имени, и что ее около года назад подобрала в лесу добрая женщина, живущая там уединенно с немым мальчиком-подростком.
Такая версия совсем не устраивала логический мужской ум, и Мангуэл нахмурился.
Допрос прервала маленькая Кэтти, влетев в гостиную и захлопав в ладоши при виде своей спасительницы.
– Какая же вы хорошенькая, мисс Лена, – защебетала она, подбегая к девушке и усаживаясь рядом.
– Ты подслушивала у дверей, несносная девчонка! – притворно строго сказал ей Мангуэл, понимая, что никак по-другому она не смогла бы узнать имени их таинственной гостьи.
– Toi tout savoir,[1] – воскликнула девочка на неправильном французском, и Елена мгновенно исправила ее: «On dit «
Эта реплика окончательно доканала Мангуэла. Мужчина вскочил с кресла и встал перед ней, скрестив на груди руки.
«Итак, мадам. Вы еще ко всему прочему владеете французским», – голос его стал ледяным. «Что за комедию вы ломаете?!» – гневно спросил он, раздувая свои красиво очерченные широкие ноздри.
– Я не ломаю никакую комедию и отреагировала на ошибку вашей племянницы случайно, – спокойно ответила девушка. «Как заправский педагог», – тихим шепотом добавила она, и Мангуэл, будто услышав ее, строго спросил:
– У кого вы работали раньше гувернанткой?
Эта неожиданно возникшая в его голове мысль значительно упрощала восприятие интригующего поведения их гостьи.
– Ах, как здорово! – вмешалась девочка. – Мисс Лена будет моей новой гувернанткой! – и радостно закружилась по комнате.
Мангуэл чуть не расцеловал свою шумную племянницу, позволившую внезапно получить предлог удержать молодую женщину в доме.
– Я не знаю, Лена, какая тайна заставляет вас скрывать ваше происхождение, – осторожно начал мужчина, сменив тактику, – мне это безразлично, потому что вы уже доказали свою исключительную порядочность спасением двух жизней. У меня к вам предложение. Нам недавно пришлось уволить гувернантку Кэтти, и я как раз подыскивал ей замену. Вы согласитесь заняться ее воспитанием?
Молодая женщина потрясенно молчала, не зная, что ответить.
Ее собеседник, истолковав это по-своему, продолжил. «Я предлагаю вам отличное месячное жалованье и удобную комнату в ваше полное распоряжение».
«Мне все же доведется поработать на Мангуэла», – развеселилась вдруг Елена и, тихонько погрозив пальцем юному созданию, продолжающему вертеться и скакать, сказала: «Я – очень строгий учитель».
– Должен ли я воспринимать это как согласие? – вопросительно выгнул бровь мужчина, в очередной раз поражаясь ее манерам.
– Именно. Благодарю вас, мистер Мангуэл, – с достоинством ответила девушка.
Пышногрудая экономка Розальда, очень терпеливо и доброжелательно объяснившая расположение ближайших к ее комнате помещений замка, сразу понравилась Елене. Она же предложила ей выбрать подходящие вещи из гардероба покойной матери маленькой мисс. При этом женщина тяжело вздохнула и нервно затеребила надетый поверх платья фартук. Девушка поняла, что смерть сестры Мангуэла была без сомнения тяжелой утратой и решила как-нибудь при случае поподробнее расспросить об этом Розальду.
