Наруто, крепко приложившийся об стену, потряс головой, сел на землю и опёрся о злополучную стену. Преследователей уже след простыл, остался только он и главарь с дубиной, а между ними стоял высокий парень в форме полиции Конохи и сверкал красными глазами. Узумаки поежился под этим взглядом.
— Что же тебе навесить? Вооруженное нападение? Разбой? Или, может, нападение на госслужащего при исполнении?
— Но! — постарался возразить главарь.
— А что? Тот малыш, — он кивнул в сторону Наруто, — учится в академии под патронажем деревни. Значит, он госслужащий. А ты на него напал.
Узумаки хотел добавить, что он еще и в архивах работает, но вспомнил наставление унылого рыцаря и решил не раскрывать ничего.
— Давай, вали отсюда. И, чтобы такого больше не повторялось! — прикрикнул на него полицейский.
— Но ведь он первый начал! — прохныкал тот.
— А с ним я сейчас разберусь, — грозно ответил полицейский и развернулся в сторону блондина. Мальчик сглотнул.
— Так-так-так. Узумаки, хех, Наруто. Хе-хе. Ну и имечко. Смотри, пацан, — он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с сидящим на земле мальчиком, — я давно уже наблюдаю за тобой и знаю все твои выходки. Скажи, зачем ты к ним пристаешь? Только честно, понял меня?
— Я так тренируюсь, — пожал плечами мальчик.
— Да? — удивился Учиха. — Это как ты себе представляешь? — он покосился на «розочку», которую Наруто все еще сжимал в руке и тот отбросил ее, будто она была ядовитой.
— Ну, они гонятся за мной и я могу бежать на пределе своих сил, а не филоню. А это… это было непредвиденно, я не хотел ни с кем драться.
— Ага, — рассеянно кивнул полицейский, — и поэтому ты решил его убить бутылкой. Ладно, вижу вас там в академии хорошо учат, — он кивнул, — и на первый раз я тебя отпускаю, но запомни, мальчик, — страшный красный глаз и… три запятых завертелись вокруг зрачка («это как так?»): — Убьёшь кого-то и мы убьём тебя, понял?
— Д-да, — едва выдавил из себя мальчик.
— Вот и славно, — как ни в чем не бывало поднялся мужчина. — На первый раз я тебя отпускаю. Тем более, что на тебе я неплохо поднял, — он улыбнулся.
— На меня делали ставки? — удивился мальчик. — В полиции?
— Тс-с, — шиноби приложил палец к губам и подмигнул.
— Круто, а можете поставить на меня в следующий раз? — он протянул полицейскому несколько мятых купюр.
— Так, — он показательно нахмурился, — никаких «в следующий раз».
— А за двадцать процентов? — лукаво посмотрел на него мальчик.
— Вали отсюда, — полицейский сделал жест «кыш». — Не то я арестую тебя за подкуп должностного лица.
— Хо-орошо! — преувеличенно бодро прокричал мальчик и зашагал к выходу из подворотни. Уже на углу остановился, будто что-то вспомнил и обернулся к полицейскому:
— Ладно, уговорили, половину мне, половину вам за выигрыш, — и с хохотом умчался в толпу.
«А эти Учихи, оказывается, не все зазнавшиеся козлы. Есть среди них и нормальные ребята».
Изо дня в день Наруто занимался, сражался, убивал и умирал. Иногда это было весело, даже забавно, иногда страшно до мокрых штанов — есть вещи, к которым просто невозможно привыкнуть и спокойно относиться. Где-то через неделю до мальчика дошло, что копить всю сумму — слишком расточительно из-за постоянных потерь при смерти, поэтому он покупал вещи по одной. Убил пятерых, купил курточку, еще троих — отрез ткани на лицо и так далее. Маленький шиноби так и не отказался от идеи спрятать свое страшное лицо, вот только не как тот придурок — под капюшоном, который постоянно сползает и закрывает всё периферийное зрение — а как ниндзя в древности — замотаться куском черной ткани так, чтобы видны были только глаза.
Самой большой проблемой были размеры. На мелкого пацана, естественно, ничего не было, а соваться к таинственному производителю кожи для индивидуального заказа торговец откровенно не советовал. Поэтому прикупив до кучи большую иглу и толстые нитки мальчик кое-как обрезал лишнее и тяп-ляп подогнал по себя. Получилось, честно признаться, убого: одна сторона больше другой, швы, торчащие нитки, дырки то там, то тут, но во сне Наруто мог ходить голым вообще не заморачиваясь такой мелочью, как мнение окружающих. Одежда была в первую очередь защитой от умников, метающих ножи и кидающихся разнообразной взрывающейся дрянью. От всего остального мальчик предпочитал уклоняться или уносить ноги, как, например, от стаи собак или из квартала местных шиноби — несколько десятков быстрых и ловких фигур с кривыми ножами шустро догнали и зарезали своего юного типа-коллегу на раз два.
Тактику парень тоже сменил. Вместо того, чтобы вылавливать одиноких сумасшедших, шатающихся ночью по этому городу, он теперь стал пробираться через чердак в дома и убивать всех внутри, так как в ночном бою в ограниченном пространстве он мог дать фору неповоротливым громилам. Его даже узнавать стали, что безмерно льстило Узумаки. Прозвали его чем-то, вроде, «ночного ветра» и время от времени устраивали засады.
