Миры Уильяма Моррисона. Том 3 полностью

— Но если ты не наладишь маяк, если они убьют тебя… — она внезапно перестала кричать и заплакала.

Он с состраданием глядел на нее и гладил по волосам. И все же, под влиянием препарата он наслаждался даже ее слезами. Он не уставал повторять себе и ей, какое это замечательное средство. Мужчина — или женщина, — которые принимали его, могли по-настоящему получать удовольствие от жизни.

И нынче вечером она начнет наслаждаться жизнью вместе с ним.

Хронометр работал замечательно, и они жили по земному, гринвичскому времени. В семь вечера они сели ужинать. Зная, что завтра они могут умереть, Луиза решила, что сегодня вечером стоит устроить особый ужин, и сама выбрала меню. Ей нужно было только потянуть рычаг, и еда скользнет в духовку, где будет готовиться в микроволновых лучах. Джим выбрал вино и бренди. Одной из особенностей марака было то, что он не мешал получать удовольствие от алкоголя. Так что принимающие марак наркоманы могли напиваться до пьяна. Но это было редким зрелищем, потому что марак сам приводил человека в состояние такого благодушия, что ему уже не требовалось спиртное, чтобы забыть о своих проблемах.

Так что нынче вечером Палмер пил умеренно, маленькими дозами, только потому, что это стимулировало его мышление. И он, наконец, сделал то, что давно собирался сделать. Он тайком бросил таблетку марака в бокал Луизы. Горчинка была чуть заметна, но, выпив это вино, Луиза тоже стала бы наркоманкой.

Так уж действовал марак. В этом не было ничего таинственного. Однажды испытав это восхитительное состояние, человек уже не мог обходиться без него.

Действие таблетки, которую Палмер принял утром, уже слабело. Но он так радовался, что все же решился на это, что был на седьмом небе от счастья. Еще полчаса он станет просто наслаждаться, поглядывая на Луизу и думая, что теперь, наконец-то, их больше не будут разъединять ее глупые мысли о том, будто бы надо что-то предпринять, чтобы спасти свои жизни. А затем препарат вступит в силу, и они вдвоем воспарят к звездам, чтобы больше никогда не спускаться на грешную Землю. А когда сломается маяк, они выйдут вместе, чтобы отремонтировать его, и тени окружат их.

Он дождался, когда Луиза повернется к нему спиной, и бросил таблетку в ее бокал, так что она ничего не заподозрила. Она выпила вино, даже не обратив внимание на вкус. Внезапно Палмеру захотелось поцеловать жену, и, к ее удивлению, он так и сделал. А затем вернулся на место и продолжил обедать.

Он ждал.

Час спустя он понял, что все же сумел сделать ее счастливой. Она смеялась, как не смеялась уже очень давно. Она смеялась над его шутками, над тем, как он держит бокал, и даже над тем, что она увидела в окне. Иногда ему казалось, что она смеется просто так, вообще ни над чем.

Палмер попытался вспомнить свою реакцию, когда он впер-вне попробовал этот наркотик. Он не был так агрессивно весел, не был весел так… истерично. Но, с другой стороны, этот препарат действует на разных людей по-разному. Да, Луиза не стала такой же уравновешенной, как он. Но самое главное — она счастлива.

Странно, что сам он почему-то не счастлив.

Палмеру понадобилось секунд пять, чтобы все прояснилось, пять секунд, за которые он преодолел путь от унылого удивления через испуганное осознание к ярости. Он вскочил, опрокинув стол, за которым они сидели. И увидел, что жена не удивлена его поведением, а глядит на него со скрытым удовлетворением.

— Ты вылечила меня! — закричал Палмер. — Ты подсыпала мне лекарство!

Он начал ругаться. Он вспомнил то время, в самом начале, когда Луиза пробовала вылечить его, но тогда он был начеку и с легкостью обнаруживал в еде странный металлический привкус лекарства. Но тогда он был под влиянием наркотика, поэтому не сердился, а просто смеялся над ней.

Теперь же ему было не до смеха. Он был так поглощен стремлением дать ей таблетку, что забыл поберечься сам, и попался в ловушку. Теперь он стал нормальным — нормальным по ее мнению — и никогда больше не испытает ту замечательную радость, которую давал ему марак. Он в полной мере осознал свое положение на этом ужасном астероиде. Потом бросил взгляд на окно и на то, что ожидает их снаружи, и настала его очередь содрогнуться.

И тут Палмер увидел, что Луиза все еще улыбается.

— Теперь ты наркоманка, а я излечен, — с горечью сказал он.

Она перестала улыбаться и спокойно ответила ему:

— Выслушай меня, Джим. Ты не прав, совершенно не прав. Я не давала тебе противоядие, а ты не дал мне наркотик.

— Но я сам бросил его в твой бокал!

Она покачала головой.

— Это была одна из таблеток, которыми я заменила твои. Это противоядие от марака из нашей домашней аптечки. И ты сам принял такую же. Именно поэтому ты сейчас такой подавленный. Ты больше не находишься под действием марака.

Он глубоко вздохнул.

— Значит, я еще не излечен?