Сказав эти слова, пожалел: ответ напрашивался однозначный и незамедлительно последовал.
— Ну, потереть спинку, помыть тебе голову, — вкрадчивым голосом проговорил Бадр.
— Бадр, уйди от двери, я сама неплохо справляюсь.
Однако коварные слова араба действовали: грудь стала тяжелеть, а пожар, начинавшийся внизу живота, следовало залить немедленно, пока он не перекинулся на голову. Открыл кран с холодной водой, я несколько минут постоял под струями, чувствуя, как покидает возбуждение, словно стук колес поезда, уходящего вдаль. Высушив волосы феном, я расчесался и, плотно запахнув халат, вышел из ванной. Бадр, полулежа на диване, смотрел телевизор. Халат на его груди распахнулся, обнажая рельефные мышцы груди. Заметив меня, он сел нормально.
— Я боялся, что ты утонула.
— Бадр, давай еще раз проясним? — Я остановился напротив араба и максимально серьезным голосом продолжил. — Ты не будешь использовать такие приемы, не будешь торопить меня, не будешь домогаться под разными предлогами. Ты знаешь, что мне очень симпатичен, но у меня была психологическая травма, и возможная близость с мужчиной меня вгоняет в панику и страх.
Я, конечно, врал. Никакой паники или истерики у меня не было, а было дикое желание чужого тела быть с этим мужчиной. И перенесенное насилие мне побоку, если бы только не боль внизу живота. Это было НЕ МОЕ тело, я даже не знал, кому оно принадлежит. Но этим телом заведовали мои мозги, которые близость с мужчиной приравнивали к гейству. Может быть, спустя время тело победит, даже не может быть, а скорее всего, с каждым разом мне все труднее подавить желание. Но когда это случится — случится лишь, если возможности моего сознания будут не в состоянии контролировать инстинкты. И не раньше! Даже трижды оно спасло меня за один день.
Бадр если и расстроился, то виду не показал: легко и пружинисто поднялся и начал раскладывать диван. На кровати мы могли бы спать неделю, не встретившись случайно во сне, но это было бы жестоко по отношению к нему. Я представил себя прежнего, спящего на одной кровати с красивой девушкой, в которую влюблен, с запретом дотрагиваться до нее. Это же пытка!
— Бадр, ты не обижаешься на меня? — Все же мне было совестно.
— Нет, Саша, я все понимаю, это ты прости меня за мою неправильную реакцию. Это низко с моей стороны, после того, что тебе пришлось перенести.
Да плевать мне, Бадр, на то изнасилование! Ну не меня они трахали, а куклу. Вот если я отдамся тебе по доброй воле, это совершенно другое дело, тогда отговорки про чужое тело будут просто дешевыми отговорками.
Пожелав ему спокойной ночи, я ушел в спальню, тоскливо вздохнув при виде необъятной кровати. Когда еще придется заниматься сексом на таком стадионе, хоть в мужской, хоть в женской ипостаси.
Проскурнов Виталий Иванович сидел на совещании в кабинете заместителя руководителя Федеральной Службы Безопасности, Чурилова Дмитрия Анатольевича. Это было плановое совещание по вторникам, на которое собирали всех руководителей отделов. Вот и сейчас начальник отдела, изучающего адаптационные возможности человеческого организма и паранормальных явлений, делал для себя пометки в блокноте. Любая информация была секретна, из кабинета документы и конспекты выносить запрещалось. Но уникальность памяти Виталия Ивановича заключалось в том, что на слух он все плохо воспринимал, забывал информацию. В то же время любой текст оставался перед глазами даже спустя годы, равно как и заметки, что он делал на блокноте. Он настолько задумался, что шефу пришлось второй раз повторить свой вопрос:
— Какие новости по вашему объекту, Виталий Иванович?
Проскурнов оглядел сидящих в зале. Говорить детали в их присутствие не хотелось, слишком революционный получился прорыв в области достигнутого. Если информация просочится к противникам, желание получить гендерфлюида и понять технологию смены пола не остановят конкурентов ни перед чем.
— Дмитрий Анатольевич, информации пока нет. Если позволите остаться после совещания, есть ряд вопросов, требующих безотлагательного решения.
Заместитель директора ФСБ кивнул, давая понять, что просьба принята. Оставшиеся начальники отделов доложились по своим направлениям. Ничего экстраординарного в мире не происходило, если не считать активизации турецких спецслужб в сирийском направлении. Когда все присутствующие удалились, Проскурнов обратился к Чурилову:
— Дмитрий Анатольевич, вчера мы проводили совещание в отделе. Лучшие аналитики вместе с программой искусственного интеллекта спрогнозировали алгоритм действий нашего объекта, исходя из имеющейся у нас информации.
Заместитель директора подался вперед.
— Я слушаю, Виталий Иванович.
