Бадр не ответил. Закончив осмотр, он вернулся в круг из веревки и, погасив фонарик, нырнул под покрывало, поудобнее устраиваясь. На меня сразу дохнуло запахом бензина, кожи, мужского пота. Отодвинувшись на пару сантиметров и поджав ноги к животу, я постарался уснуть. Проснулся оттого, что на плечи давило: прижавшись к мой спине, положив руку на плечо, рядом шумно спал араб. Прислушался — точно спит, так имитировать ровное, замедленное дыхание невозможно. Вокруг было тихо, если не считать звуков ночных охотников и насекомых, слышны были шорохи, писки где-то неподалеку. Было что-то тревожившее меня, остающееся непонятным, пока Бадр не зашевелился во сне, прижимаясь теснее. Что-то касалось ягодиц, вызывая ощущение тепла и комфорта.
Да у него эрекция! Я инстинктивно втянул ягодицы, и ощущение контакта с бугристой поверхностью исчезло. Расслабился: появилось вновь. Я осторожно отодвинулся на несколько сантиметров, стараясь не разбудить араба. Вроде нормально, никакого телесного контакта, если не считать рук. Но сон ушел: мысли все время возвращались к мужчине, спавшему рядом. Почему я отталкиваю единственного нормального мужчину, что рискует ради меня всем? Так и не найдя вразумительного ответа на этот вопрос, я снова провалился в беспокойный сон, чтобы через какое-то время меня разбудил Бадр со словами:
— Хватит спать, красавица.
Съев по кусочку холодного мяса и запив его водой, мы сели на байк: звук мотора казался оглушающим, но Бадр успокоил меня, что песок хорошо поглощает звуки. Мы тронулись в путь. Блики фары метались по стене, несколько раз приходилось сбрасывать скорость до нуля, объезжая куски бетона, свалившиеся сверху и песчаные горки ссыпавшегося в отверстие песка. Дважды пришлось слезать и перебираться через завалы. Через десять-пятнадцать минут, показавшиеся мне вечностью, мы наконец с ревом мотора выскочили наружу. На востоке начинало алеть. Бадр выключил свет, улыбнулся, показал рукой в сторону Запада:
— Там наша свобода, Саша. Мы вырвались из окружения.
Двадцать километров до дороги на Эль-Музахимия мы планировали покрыть за полчаса максимум, учитывая отсутствие дорог среди песка. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает: через два часа, уставшие, с ног до головы в пыли и песке, едва живые от жажды, мы выбрались на дорогу. Медлить, все еще близко находясь от Эр-Рияда, было нельзя. Поэтому, даже не отдышавшись, мы продолжили путь на запад. Эти двадцать километров по песку я буду помнить до самой смерти: проехав сотню метров, байк увяз, и до следующего пласта относительно плотного песка мы его толкали вручную. Бадр толкал, держась за руль, я помогал сзади: по рыхлому песку мы передвигались с черепашьей скоростью. Несколько раз я падал, набирая ртом песок, ноги вязли и разъезжались. Воду я уничтожал со скоростью света, несмотря на все уговоры араба. Последние полчаса пришлось терпеть без воды. Солнце, уже поднявшееся над горизонтом, палило нещадно, добавляя неудобства.
Когда перед нами показалась лента шоссе, я уже был близок к обмороку от перегрева. На шоссе, как только байк набрал скорость, стало гораздо лучше: теплый воздух не приносил охлаждения, но существенно снизил перегрев, давая вздохнуть свободно. Песчинки скрипели на зубах, слюны в пересохшем рту не было.
Буквально через пятнадцать минут мы въехали в городок Эль-Музахимия и сразу наткнулись на столик под тентом, где лежали упаковки фиников, а в деревянных бадьях, накрытых плотным материалом, в воде, находились литровые бутылки с питьевой водой. Бадр притормозил у столика, достал две бутылки и протянул мне одну.
— Вначале сполосни рот, потом пей, но маленькими глотками, так жажда утоляется лучше.
Сдерживая желание выпить все и сразу, я последовал его совету. Пил маленькими глотками, задерживая воду во рту и медленно пропуская ее по пищеводу. Мне хватило половины бутылки, чтобы вернуться к жизни. Финики мы не взяли, желания есть не было, было дикое желание свернуться калачиком прямо здесь и наплевать на все в мире. Бадр вытащил еще одну бутылку и пристроил ее в рюкзаке. Когда он уже собирался завести байк, я тронул его за плечо:
— Оставим деньги за воду на столе?
— Не надо, это правительство бесплатно дарит паломникам, направляющихся на Умру.
Умра, вспомнил я. Это малое паломничество (хадж), связанное с посещением Мекки, а также Запретной мечети в частности, однако не в месяц, предназначенный для хаджа, а в любое другое время. Умра является одним из видов поклонения, который требует материальных и физических затрат, но в то же время, по мнению мусульман, приносит пользу как одному человеку, так и обществу в целом.
