— Ой, деточка моя бедная! — горестно запричитала Уля, появившаяся из тени коридора.
Она обхватила пухлыми пальчиками прутья решетки и подалась вперед, силясь рассмотреть хрупкую пленницу. Словами не передать, как Мишель обрадовалась, увидев знакомое, обеспокоенное лицо мышиной служанки. Она подскочила к посетительнице и накрыла ее руки своими.
— Уля! — едва не всхлипнула Мишель. — Помогите мне, пожалуйста! Я же ни в чем не виновата! Скажите королю, что он… что я… — ее чувства окончательно смешались, осталась только яркая, словно первая звезда, надежда.
— Тише-тише, — прошептала служанка, огладив чуть загрубевшей ладонью щеку Мишель. От нее пахло хлебом и ванилью. — Ручки-то какие холодные. Замерзла-поди, деточка. Ну, ничего, сейчас я вот…
Убрав руки от решетки, Уля занырнула в широкий карман на накрахмаленном фартуке и, покопавшись, извлекла оттуда связку ключей. Близоруко щурясь, она перебирала отмычки, вслух возмущаясь их похожестью.
Спустя несколько долгих-долгих мгновений, служанка наконец остановила выбор на толстом проржавевшем ключе. Щелчок замка показался Мишель самым прекрасным звуком на свете.
— Бежим, милая, — скомандовала служанка, схватив ее за руку. — Надо поторапливаться. Вот, держи зернышко, — она вложила в ладонь Мишель вытянутую крупинку. — Разжуешь сразу, как из норки выберешься. Отведу тебя домой, деточка, да ты впредь будь осторожнее…
— С-спасибо, — растерянно отозвалась Мишель, сжав в руке подарок Ули. — А как же король? Не станет вас ругать за то, что вы мне помогли сбежать?
— Станет — не станет, что уж! — недовольно проворчала служанка. — Вытворил так вытворил, безобразник! Это ж надо столько времени ждать встречи, чтоб потом все перекувыркнуть в не пойми что!
— С кем это он ждал встречи? — не поняла Мишель. — И при чем тут я? Почему вы мне помогаете?
Уля тянула ее к лестнице, что виднелась в конце узкого коридора, но Мишель заставила служанку остановиться и взглянуть на себя.
— Потому что ты хорошая, добрая девочка, — вздохнула Уля, ответив лишь на последний вопрос, и отвернулась, а Мишель мысленно усмехнулась: где-то она уже слышала сказку про добрых девочек. — А еще потому, что я больше не хочу видеть, как он убивается! Вечно натворит делов, упрямец такой, а потом страдает!
— Это вы про короля сейчас? — нахмурилась совершенно сбитая с толку Мишель. — Вы б подсказали ему, что бросать людей в темницу, не разобравшись, — плохая затея. Конечно, совесть потом замучает. Кстати об этом!
Она обернулась, пытаясь рассмотреть своего странного соседа, однако слабые огни коридора не добирались до глубины его камеры.
— Может, этого мне тоже с собой забрать? — предложила Мишель, кивнув на темницу. — Что он натворил, не знаете?
Уля нахмурилась, всматриваясь в тень камеры. Затем она повернула обеспокоенное круглое лицо к Мишель и осторожно проговорила:
— Нет там никого, деточка. На всю темницу ты одна узница.
— Как одна? — опешила Мишель. — Да нет же! Тот беловолосый пленник, который прямо напротив меня сидел.
Она едва не силком потянула Улю обратно, тыча ладонью в сторону соседской камеры. Служанка не упиралась, но переставляла ноги с явной неохотой.
Оказавшись возле нужной камеры, Мишель едва не воскликнула от удивления: створка запертой прежде решетки была теперь приоткрыта, сиротливо поскрипывая несмазанными петлями. Она распахнула ее настежь и несмело заглянула внутрь: на узкой кровати, свернутый напуганной улиткой, примостился полосатый матрас…
— Да как же это… — окончательно растерялась Мишель. — Только что я с ним разговаривала, а теперь его нет!
— Переволновалась ты, деточка, — вздохнула Уля, — вот и привиделся друг по несчастью. С перепугу и не такое навыдумать можно! — горячо заверила служанка и настойчиво потянула Мишель к лестнице. — Слушай внимательно: как в зале с елкой окажешься, сгрызи зернышко, что я тебе дала, беги к себе, да спать ложись. К утру уж забудется все. Будешь дальше ребятишкам сказки читать, да одеялки латать. Только, пожалуйста, мышей травить не беритесь: наши бестолочи ради забавы грызут отраву, а королю их потом вылечивай. И без того ему тяжко…
Всю дорогу Уля давала какие-то наставления, но Мишель плохо понимала, чему ее учат. Все мысли занимал сероглазый король и полутемное мышиное королевство, которое, если верить служанке, совсем скоро забудется, превратившись в размытый отголосок сна…
— Вот, пришли, — чуть запыхавшись, проговорила Уля. Уперев руки в бока, она глубоко вдохнула, переводя дыхание, и подтолкнула Мишель к затянутой белой дымкой дверной раме. — Иди уж, да лихом не поминай!
— Спасибо, — начала Мишель. Она хотела добавить, как сильно благодарна Уле за помощь, расспросить о мышином королевстве, но служанка вдруг взмахнула пухлой рукой.
Голову и лицо Мишель обсыпал уже знакомый порошок, а затем тело окутало светом. Уля вдруг стала быстро-быстро увеличиваться, а комната расширяться. Мишель хотела вскрикнуть, спросить, что происходит, но изо рта вырвался протяжный мышиный писк.
