Теперь Мишель стало не просто страшно — она была в ужасе. Троих плечистых мужчин под кровать никак не впихнуть, а какой скандал устроит директриса, когда поймет, как многолюдно в девчачьей спальне ночью, думать вовсе не хотелось. И какие слухи поползут по городу — тоже.
Закрыв ладонями лицо, Мишель закусила губу, чувствуя, как нарастает паника. Все пропало. Ей конец.
— Мне открыть? — в голос предложил Тэш. — А то эта тетка сейчас вырвет дверь из петель.
— Тш-ш-ш… — зашипел на него Алек. К удивлению Мишель, он схватил белобрысого воина за шиворот и, подпихнув к кровати, зашептал: — Немедленно превращайтесь в мышей и полезайте вниз! Я сейчас тоже быстренько…
Принц ловко опустился на четвереньки. Заглянув под кровать, он обернулся к замершим в изумлении Генри и Тэшу, и недовольно нахмурился.
— Чего вы ждете? Хотите, чтобы у Мишель из-за вас были неприятности?
— Никуда я не полезу! — возмутился Тэш.
— А вы изменились, Ваше Высочество, — проговорил Мышиный король, задумчиво потирая подбородок под аккомпанемент угроз директрисы из-за двери. Он повернулся к Мишель, гневно сверкнув сталью глаз: — И давно он к тебе под кровать ночами лазит?
Мишель казалось, что она теряет связь с реальностью: миссис Шервуд сыплет ругательствами, колотя в дверь, принц, то и дело оборачивающийся игрушкой, готов прятаться ради нее под кроватью, а Мышиный король, который совсем недавно собирался ее казнить, вздумал устраивать сцены ревности.
— Давайте-ка вы просто уйдете, — обреченно предложила Мишель. — Через дверь, как нормальные люди.
— Но ведь миссис Шервуд, — напомнил Алек. — Хуже ревнивого супруга, заставшего любовника в спальне жены…
— Без разницы! — вздохнула она.
Будь, что будет. Все лучше, чем предлагать незваным гостям выпрыгнуть с третьего этажа. Ей конечно будет тяжело оставлять приют, ставший настоящим домом — а в том, что директриса после этой ночи выгонит ее взашей, Мишель ничуть не сомневалась, — но что поделать, раз уж все так сложилось.
— Тем более, вы, вроде как, помирились, а значит, мое участие в этой «сказке» закончилось. Всего доброго, живите дружно! — напутствовала Мишель и, подойдя к двери, потянулась к замку, отделяющему ее от неминуемого скандала.
— У меня есть мысль получше, — усмехнулся Мышиный король. Перехватив ладонь Мишель, он притянул ее к себе, обвил рукой тонкую талию, запахнул плащ, взяв ее «под крыло».
А затем вскинул вторую руку и рассыпал над их головами золотой порошок.
«Неужели опять превратит в мышь?» — обреченно подумала Мишель, прежде чем мир завертелся перед глазами, однако предметы и не думали увеличиваться, лишь размылись, слившись в разноцветный ковер. А когда зрение вновь вернулось, Мишель поняла, что она по-прежнему человек.
Человек в тонком рабочем платье с передничком посреди зимнего, занесенного снегом леса. Мороз жалил щеки, колол в носу, а впереди стелилась едва различимая тропинка, подсвеченная лунным сиянием. А еще дальше виднелся шпиль сторожевой башни, черной пикой выглядывающий над заснеженными деревьями.
— Это что, замок с привидениями? — опешила Мишель и, поежившись, выдохнула пышное облачко пара.
— Не то, чтобы с привидениями, — вздохнул Мышиный король. — Но кое-кто там действительно остался.
Он отстегнул свой плащ, отороченный мехом, и, не спрашивая, набросил его на плечи Мишель, оставшись в черном под горло мундире, свободных штанах и высоких сапогах.
Он двинулся в сторону замка, и Мишель под пристальным взглядом Тэша последовала за ним. Не оставаться же одной в ночном лесу. Миссис Шервуд, должно быть, будет в ярости, не застав воспитанницу в постели. Однако, обнаружь она ее в компании трех не очень довольных мужчин — было бы и того хуже.
Алек шагал рядом. С момента перемещения он не проронил ни слова, но Мишель заметила, как побелели костяшки пальцев, которыми он сжимал свою волшебную саблю.
— Итак, Ваше Высочество, — повернувшись к Алеку, проговорил Мышиный король. — Вот вы и дома. Почти. Самое время заключить сделку. Вы отдаете мне корону, а я расколдовываю ваших близких. По рукам?
***
Пауза длилась совсем недолго. Мишель взглянула на Алека, щеки которого горели на морозе наливными яблочками, а дыхание вырывалось изо рта частыми, рваными облачками: тот вперился взглядом в Мышиного короля, едва не лопаясь от злости.
— По рукам?! — воскликнул он. — Предлагаешь пожать руку, по локоть вымоченную в крови моих подданных?! Я похож на идиота?!
— Ну как тебе сказать, — ухмыльнулся Генри, вдруг отбросив притворно-вежливый тон. — Вот прямо сейчас — очень даже. Потому что, если бы ты вспомнил присягу и проанализировал произошедшее, то понял бы, что никакой крови на моих руках нет и в помине. Но для этого нужно перестать строить из себя упрямого осла и немножечко подумать.
