Наконец цепь двигаться перестала. Была она длинная, человек это хорошо знал, потому что сам помогал ее ковать, когда еще с отцом вместе что-то делал. А это давно было. Взялся за первое ледяное звено, потянул. Цепь держала. Тогда полез вверх, быстро, упираясь ногами в стену. Все ближе и ближе становилось звездное небо, обрезанное досками крышки. Их человек одним кулаком отбросил, выбрался. Увидел матушку и сестру, почти мертвую, с повязкой на морде. И девочку тоже. Еву.
Матушка хотела что-то сказать, челюстью двинула, но человек из колодца слушать ее не стал, схватил за горло, тряхнул так, что у нее голова запрокинулась. Матушка была совсем легкая. Человек взял ее, кинул головой о камни колодца. Потом подошел к сестре, нагнулся, снял с нее повязку. Увидел развороченное лицо и тоже говорить с ней не стал, свернул тонкую, красную от синяков шею. На девочку посмотрел.
– Что дрожишь? – Протянул девочке ладонь. – Я человек хороший, не смотри, что голый. Раб Божий Адриан. А ты Ева, да?
Девочка кивнула.
– Спасибо тебе, Ева, – сказал Адриан. – Вытащила с колодца. Век буду помнить. Слушай, беги сейчас в комнату матушкину. Заберись там под кровать и не вылезай, пока не позову. Поняла?
Девочка кивнула, потом помотала головой. На глазах у нее выступили слезы.
– К Бабе в комнату иди, – сказал Адриан. – Я тебя потом позову. Вот крест.
Перекрестился, потом оцарапал себе грудь.
– Видишь, – сказал. – Я человек хороший.
Подтолкнул девочку, и та послушалась, побежала за молельню к ходу. А Адриан пошел с другой стороны. Сначала надо было навестить отца.
Дверь вышиб ногой, ворвался в комнату. Там было нехорошо. Жарко и светло. На столе горели три свечи. На кровати сидел отец, а за спиной у него толстая сестра. Она вскочила, закричала. Адриан бросился к отцу, хотел ему голову проломить, но отец увернулся, толкнулся от кровати, повалился на пол. Адриана он ударил в колено, тот зарычал, ткнулся носом в кровать. Одним ухом слышал, что отец бросился не к двери, а к сундуку в углу.
– Сучий сын. – Адриан обернулся. Отец вжался в угол комнаты, в руках зажал ружье, начал поднимать.
– А ну! – Адриан потянулся к ружью, ударил дуло ладонью. Отец зарычал, отталкивая его. Раздался выстрел, и от боли в ноге Адриан на мгновение потерял разум. Рванулся вперед, схватил отца за голову и стал бить о стену. Сзади верещала сестра, но Адриану было не до нее. Ему было не до боли и не до криков. В его руках уходил из жизни его главный враг.
Адриан увидел, как ослеп взгляд отца, как обвисло тело, и отступил, позволил телу сползти на пол. Оглянулся на сестру – та все кричала, но Адриан теперь видел, что лицо у нее такое же мертвое, как и у отца. Он стиснул зубы и, опершись плечом о стену, вырвал из пальцев трупа разряженное ружье.
Высокопреосвященнейший владыка, митрополит Петрозаводский и Карельский, глава Карельской митрополии Иосиф опустил на стол тяжелую книгу, открыл на длинной алой закладке. Провел пальцем по ровным красивым строчкам, нашел нужную, пробормотал под нос:
Левую руку, тучную, вздутую, переложил на клавиатуру настольного компьютера, снова пробормотал пароль, стал набирать указательным пальцем. Клик-клик-клик. Экран компьютера высветил окошко беседы с братом. Там было пусто – брат не писал уже третий день.
Митрополит тяжело вздохнул, сдвинул руку с клавиатуры, потом медленно, правой рукой упираясь в стол, поднялся. Снова опустил взгляд на раскрытую книгу, нашел строчку из одних цифр, забормотал:
Книгу до сейфа донести было нельзя, поэтому закрыл глаза, пошевелил губами, повторяя цифры. Обошел, опираясь, стол, покрутил ручку сейфа. Сейф со щелчком открылся, и митрополит сунул туда руку, пошарил по стопкам запечатанных бумажных прямоугольников, нашел открытый, вытащил на свет. В прямоугольнике были оранжевые пятитысячные купюры – митрополит достал две, свернул, бросил прямоугольник обратно, дверцу сейфа закрыл, провернул ручку.
Вернулся к столу, купюры положил на книгу, сам сел к компьютеру. Правой рукой открыл книгу, потом подтащил к краю стола телефон, включил экран. Набрал код:
– Владыка Иосиф? – спросил с того конца бархатный голос. Даниил Андреевич, заместитель министра внутренних дел и начальник полиции МВД по Республике Карелия, всегда обращался к митрополиту так.
– Пришли ко мне Казаченко. – У митрополита голос был низкий и хриплый. – В полном обмундировании.
