В Лабиринте было пусто, но Мишка даже этому порадовалась, потому что решила, что недолгий отдых ей не помешает. Нужно было разобраться с тем, кому сдавать квартиру, и проследить, чтобы семейный сбор прошел без происшествий.
Полтора часа спустя Мишка плакала в подземном переходе. Мимо скользили люди. У стены напротив крутил в пальцах сигарету небритый мужик в спортивном костюме. Просеменила в сторону выхода согнутая практически пополам старушка. Ей навстречу бросился парень с букетом цинний. В последний момент он сделал шаг в сторону, преграждая путь студентке, которая шла, уткнувшись носом в телефон. Старушка замерла, будто пересчитывая в уме ступеньки, а потом быстро пошла вверх, навстречу небу. Парень протянул студентке букет, и дальше они пошли вместе, держась за руки. Телефон студентка спрятала и весело шептала парню на ухо.
Бабушка всегда говорила Мишке, что у Бога не нужно просить прощения. Тем не менее Мишка хотела извиниться перед Богом, потому что однажды, давным-давно, когда ей было девять лет, она попросила у Бога, чтобы отец вернулся к ним в семью.
Об этой молитве Мишка вспоминала с чувством ужаса и отвращения. Она пришла из школы злая и поссорилась с бабушкой из-за какой-то мелочи. Она пришла из школы злая, потому что одноклассник пошутил про ее родителей. Он посмотрел передачу про арт-группу «ТА-РАН», в которой рассказывалось об одной из их последних акций: активисты целый день ходили по Екатеринбургу с огромным плакатом «… людей, спасай Россию», – и сказал, что понимает, почему Мишкин отец уехал в Израиль. Мишка не знала, как ему ответить. Очень хотелось его ударить или обидеть – отец одноклассника часто заявлялся на родительские собрания пьяный, и Мишка могла бы многое об этом сказать, – но бабушка всегда говорила: против зла никогда не нужно использовать грубую силу. Поэтому Мишка просто расстроилась.
В тот вечер, еще не разобравшись в себе, а просто чувствуя тупую боль обиды, Мишка встала на колени возле своей кровати и попросила Бога о том, чтобы он вернул домой отца и чтобы никто больше не говорил про нее гадости. И вот семь лет спустя «мечта» сбылась. Бабушка простила Бориса Александровича Файнберга и попросила Мишку позвать его на семейный сбор. Не приказала, потому что знала: Мишка не смогла бы отказать, а попросила.
– Нет, – сказала Мишка.
– Хорошо, – сказала бабушка. – Но я хочу, чтобы ты знала – я на него больше зла не держу. Каждый для себя выбирает счастье.
– Нет, – сказала Мишка. Она закрыла лицо руками и затрясла головой. У нее за спиной открылась дверь, и в палату кто-то вошел.
– Мишка? – отец стоял на пороге палаты с глупой улыбкой на лице, как будто ожидая, что сейчас дочь бросится ему на руки. Вместо этого Мишка вскочила и выбежала вон.
«Бог никому не должен», – говорила бабушка. «Бог не должен никого прощать», – говорила бабушка. Мишка ей верила, и вот теперь оказалось, что Бог не должен, а Екатерина Наумовна должна. Она сама сказала, что чувствует себя обязанной простить Бореньку. Но Мишка себя обязанной не чувствовала. Спросила у Бога:
Бог, как ему и полагается, не ответил. Мишку это никогда не удивляло – с Богом она разговаривала, потому что так делала бабушка. Она привыкла за бабушкой повторять все – выбирать по ее вкусу книги и музыку, прислушиваться к ее советам по работе. Мишка посмотрела по сторонам, заметила, что небритый мужик ушел. Нужно было придумать, как отвлечься, – Мишка сейчас просто не готова была думать об отце.
Она спустилась на станцию, прошлась из конца в конец. Садиться в поезд не хотелось. Достала телефон, повертела его в руках. Обычно, поссорившись с бабушкой, она писала дяде Сереже, но в этот раз было понятно, что дядя Сережа заранее знал о примирении Екатерины Наумовны с блудным сыном. Потому-то и хотел с ней, Мишкой, поговорить, да, видимо, не решился нарушить данное Екатерине Наумовне обещание. Это означало, что на него Мишка была зла не меньше, чем на бабушку. Из друзей был еще Арт, но обращаться к нему за эмоциональной поддержкой во время расследования, в котором он выступал свидетелем, было бы неправильно.
Добравшись до дома, Мишка скрепя сердце написала Никите и предложила ему созвониться в дискорде и поиграть вместе в безумную игру PlanetSide 2, в которой Никита мог зависать часами. Мишка играла с ним всего однажды и ничего не поняла, кроме того, что никогда до этого не слышала Никиту настолько возбужденным и веселым.
«Не могу! – ответил Никита почти сразу. – У меня рейд».
Мишка вздохнула и написала ТИ-1: «Привет, ты можешь сегодня со мной встретиться?»
Почти все люди, которым Мишка когда-либо помогла, чувствовали себя перед ней в долгу, и она понимала, что ставит ТИ-1 в некомфортное положение, но других друзей у нее не было, а ТИ-1 сама сегодня попыталась начать какое-то общение по поводу потенциальной соседки. Мишка решила, что не слишком ее обяжет, но все-таки написала еще: «Ничего страшного, если ты не можешь».
«Не знаю, Мишка, – ответила ТИ-1. – У меня дела. Я могу написать попозже. Это срочное?»
