Мишка положила телефон на пол и затрясла головой, прогоняя наплывающую темноту. Где-то на улице звенели пожарные сирены.
День выдался пасмурным и душным. Низкое кладбищенское небо грозилось дождем, и первые капли уже ударили по черному платку невысокой девушки, стоявшей чуть в стороне от толпы. Ее лицо выражало скорее удивление, чем скорбь: на кладбище приехали даже те дальние родственники, которых в Москве не видели годами. Все они жались друг к другу, готовились к дождю. Лишь женщина в гробу, казалось, не замечала непогоды. Ее большая фигура терялась в складках одежды, и счастливое восковое лицо выступало над чернотой гроба, словно снежная верхушка высокой горы. Если бы она могла посмотреть на себя со стороны, то наверняка подумала бы о том, что Бог в конце концов приходит за каждым, и глупо думать, что в жизни кто-то выбирает между страданием и смертью. Одно всегда следует за другим. Смерть для одних – страдание для других.
Девушка в платке уже подходила к гробу и теперь ждала остальных. Мужчины и женщины, мрачные и скучные, обменивались короткими фразами, кивали друг другу. Кто-то плакал.
В стороне кроме девушки стояла еще пара – лысеющий мужчина в потертом пиджаке и молодая женщина, которая еле заметно раскачивалась из стороны в сторону и иногда бросала на девушку в платке косые взгляды. Они молчали вот так очень долго, и, только когда от толпы отделился высокий молодой парень с крашеными волосами, лысеющий мужчина тихо бросил:
– Вот не сомневаюсь, что как-то так и будет выглядеть отец нашего внука.
Раскачивавшаяся женщина, которой, за отсутствием других слушателей, и была явственно адресована ремарка мужчины, смерила его снисходительным взглядом и ответила:
– Маловероятно. Я воспитала умную девочку.
– Мы воспитали, – сказал мужчина. Женщина хотела возмутиться, что он бросил ее с дочерью, когда девочке не было и года, но в ответ мужчина мог указать ей на то, что без него в жизни дочки не было бы бабушки, которая взяла на себя некоторую часть ее воспитания.
– Мы воспитали умную девочку, – сказала женщина.
От толпы к ней направлялся Арт. Заметив его появление, Мишка заговорила чуть громче:
Она перекрестилась и вздохнула. Арт встал рядом и ничего не говорил.
– Отпусти сестру мою и Твою в вечное плаванье, – произнес будто бы издали приятный голос.
Мишка вздрогнула и увидела, что слева, из кустов, появился странный полупрозрачный человек. Он был одет в домашний шелковый халат и черные сандалии на деревянной подошве.
– Отпусти сестру мою и Твою в вечное плаванье, – повторил странный человек. Он говорил смешно, будто не разжимая губ. – И пусть она пристанет у берега Пути. Пусть стальные кольца, сковавшие ее тело, разомкнутся и спадут на песок. Пусть ее голос ныне и всегда следует за мной и звучит в моей душе.
– Чтобы сестра Твоя вечно пребывала в Твоем тепле, – сказала Мишка.
Странный человек положил ей руку на плечо:
– Тепло в Тебе, и смерть в Тебе.
– С кем ты говоришь? – вдруг спросил Арт. Он смотрел на Мишку удивленно.
– Мне привиделся старый друг, – сказала Мишка. – Ты его не знаешь.
– Пойдем. – Арт протянул ей руку. – Все уже собираются.
– Еще минута. – Мишка посмотрела на странного человека и тихо сказала: – Иди своей дорогой, Рамина Брамм.
– Своей дорогой иди, Мишка Миронова, – сказал человек. Он махнул рукой и тут же оказался возле кладбищенской стены. Еще мгновение, и от него осталась лишь тень на кирпичной кладке.
– Пошли, – сказала Мишка. От протянутой руки она отказалась, легко покачав головой. Ближайшие несколько часов она собиралась провести в стороне от человеческих тел. Хватило вчера в больнице и на допросе.
Сперва Мишка поговорила с прибывшими на место взрыва пожарниками и полицейскими, затем со срочно сорвавшимся со службы дядей Сережей. Ему рассказала все в подробностях, только не стала говорить о Елене Васильевне и Коте, чтобы не втягивать их в расследование. Сказала, что код от сейфа все это время был у Осы. Оставалось только надеяться, что она успела уехать из Москвы.
Осу Мишка простила сразу же и бесповоротно. Бабушка учила, что прощение нельзя отмотать назад, а в первое мгновение, когда Мишка только поняла, что сейф сейчас взорвется и что Оса отправила ее на смерть, она подумала только о том, какую страшную жизнь прожила эта девушка. Монашество, наркотики и страх, не животный, а человеческий – вечный, неугасающий. Оса всего лишь хотела вырваться и убежать.
