Мишка показала пальцами «чуть-чуть», надеясь, что Вера не станет ее дальше расспрашивать. Ей не хотелось ни врать соседке, ни рассказывать обо всех преступлениях, которые ей довелось расследовать. Мишка не была уверена, что Вера до конца понимает, насколько взаимодействие с убийцами – обыкновенная часть ее жизни.
У очередного моста Вера осторожно взяла Мишку под локоть. Они повернули на мост, перешли его и оказались у съезда с площади, застроенной киосками и трамвайными остановками.
– Идем завтракать, – сказала Вера. – Потом можно закинуться в квартиру. Я бы поспала немного.
Мишка кивнула. Спать она не собиралась, но ей очень хотелось принять душ и подготовиться к длинному первому дню расследования.
Уйдя от костра, Ева пошла искать Юлика. Сначала посмотрела у грузовика, но там было пусто. Даже забралась в кузов – водитель иногда спал в машине, но и в кузове никого не было. Ева спрыгнула на землю, огляделась, надеясь, что ее никто не заметил, и пошла к дому. Проверила кухню – там как раз начали мыть посуду. Толстая сестра с угрюмым лицом передавала тарелки смуглой сестре с длинной косой, а та, сполоснув их, переставляла на стол к Злате, самой доброй из старших сестер, которая протирала тарелки полотенцем. Еще слева по полу ползала дурная – она терла доски тряпкой, выскребала из трещин труху и часто замирала, капая слюной на пол, как будто воды из ведра ей было недостаточно.
Ева уже хотела убежать дальше, к мастерской, но тут на кухню вошла жена Юлика. Лицо у нее было вечно злое и напряженное, как будто ей в пятки вбили гвозди с локоть и надо терпеть.
– Твой приехал? – спросила толстая сестра, вытирая грязной рукой лоб. У нее на волосах остался зеленый обрезок, кажется, капусты.
Жена Юлика кивнула, пнула, проходя, дурную. Та, ойкнув, отползла в угол и стала мыть пол, хотя даже от окна Еве было видно, что пол в углу уже чистый.
– Что привез? – спросила Злата. Она опустила очередную тарелку, и та приятно звякнула о соседку.
– Побьешь, – сказала жена Юлика, вставая рядом со Златой. – Давай я.
Она была старше остальных сестер всего на пару лет, но все они считали ее совсем взрослой и завидовали. Она вышла замуж за Юлика целых два года назад, а так и не родила еще собственного ребенка. Сестры же, каждая, уже рожали по разу или два. У смуглой сестры детей было даже трое – во вторую беременность она принесла двойню.
Злата отступила от стола, подошла к дурной и хотела забрать у нее тряпку, но та сразу скривила мордочку, приготовилась плакать. Тогда Злата опустилась рядом на пол, стала помогать.
– Иди уже, – шикнула на нее смуглая. – Весь день здесь. Уходи.
Сестры Злату не любили, не любили даже больше, чем дурную, потому что Злата была отцовской любимицей. Другая бы на ее месте загордилась, а Злата никогда на сестер отцу не жаловалась, своего сына вперед не выставляла и вела себя тихо. И все равно таилось в ней что-то неприятное, как будто она на сестер смотрела даже не сверху вниз, а как бы со стороны. А Ева теперь смотрела со стороны, через окно, на Злату.
Та встала с пола, вышла на улицу. Сестры ей в спину не смотрели, занимались своими делами – только жена Юлика двинула челюстью, разве что не сплюнула вслед.
Ева обошла дом и чуть не столкнулась со Златой, которая остановилась у дверей кухни и поправляла платок. На кухне сестры ходили простоволосые, но на улице, особенно вблизи молельни, голову полагалось покрывать.
– Чего бегаешь? – спросила Злата. – Кого поджидаешь? Дурную?
Дурная часто играла с детьми, когда не мыла полы или чистила картошку. Ева помотала головой, показала рукой у лица:
– Играю.
Злата улыбнулась, провела по Евиным волосам ладонью и пошла к лесу. Ева же остановилась в нерешительности. С одной стороны, она все еще думала найти Юлика и спросить про сестру. А с другой, Злате в лесу в сумерках делать было нечего, и Еве очень хотелось пойти за ней следом.
Ева повернулась к молельне, спросила помощи у креста. Чтобы никто не заметил, она быстро перекрестилась, спрятала сразу же руку в карман. Постояла еще несколько секунд и побежала за Златой.
– Ты думаешь, что убийство как-то связано с этой Осой? – спросила Вера. Она уже допила свой латте и теперь наблюдала за тем, как Мишка с удовольствием доедает третью тарелку сырников. Пока они искали кафе, за время Вериного отсутствия в Питере дважды сменившее адрес, Мишка делилась размышлениями об августовском расследовании, которые до этого считала слишком тяжелыми для соседки.
– Думаю, – сказала Мишка, опуская на секунду вилку, чтобы пододвинуть поближе стакан с апельсиновым соком. – Не знаю. Но в секте обычно все между собой знакомы. Это может быть пара десятков, ну, может быть, сотня людей. Единственное значимое событие, связанное с Обителью, о котором я что-нибудь знаю, – летние убийства. С большой вероятностью нынешнее убийство является их продолжением. Оса собиралась покинуть секту, забрав оттуда какую-то «милую». Может быть, это она вышла на Журналиста, чтобы предать секту огласке и заставить их отпустить свою «милую».
