Мишка открыла инстаграм[23] Журналиста, промотала до групповой фотографии, сделанной в сумрачном баре. Ткнула в черноволосого улыбающегося парня.
– Кто это? – спросил федерал. Дядя Сережа, качая головой, снова отошел к стене. Он уже представлял себе лицо старшего, когда придется показывать ему все Мишкины находки.
– Друг убитого, – сказала Мишка. – Смотрите, ник в инстаграме[24]: «голос-дна».
– И что? – спросил федерал, возвращая Мишке телефон. Вера с удовольствием наблюдала за его лицом, которое медленно расплывалось в недоверчивой улыбке.
– Вот тут. – Мишка ткнула в панно на стене. – Это распечатки к статье про оборот наркотиков в Санкт-Петербурге.
Вера увидела лист с двумя диаграммами. На одной было изображено что-то вроде круговорота воды в природе, а на другом – дерево, подписанное мелкими, кривыми буквами.
– Это схема химического эффекта депрессантов на кору головного мозга, – сказала Мишка. – Как там подписано, формула, помеченная «Д2», создает странный эффект, предположительно в основании мозжечка. Это не научное описание, а любительское, из среды наркозависимых. Такое тяжелое чувство, как будто голову тянет назад. Еще оно называется «голос дна», потому что возникает ощущение, будто тебя кто-то зовет снизу.
– И? – Федерал развел руками. – Что это значит?
– Это друг убитого. – Мишка снова указала на фотографию в телефоне. – У него ник в инсте* – термин из обихода тех, кто употребляет. Он же составлял эту схему. Видно, что она отличается по почерку от других, и, посмотрите, он поставил черточку между словами «голос» и «дна» на схеме точно так же, как она расположена у него в нике. Значит, это друг журналиста, знакомый с наркотиками, включая «Д2», за которым, я уверена, скрываются уже знакомые нам таблетки Двоица. Нужно узнать, был ли этот Голос в гостях у убитого в последние недели. Он мог увидеть символ Обители и рассказать об этом своему дилеру, а тот дальше передал эту информацию по эстафете убийце.
– А почему… – начал федерал, но Мишка его остановила.
– Давайте я ему прямо сейчас позвоню, – сказала она, нажимая на иконку голоса-дна в телефоне. – И узнаем.
В лесу было совсем темно. Если бы не Златин белый платок, Ева бы ее сразу потеряла. А так среди сосен все время моргал белый овал, похожий на летающего младенца. Баба рассказывала такую сказку, про девушку, бросившую в окошко своего младенца, чтобы он разбился, а он не разбился и поплыл по воздуху до самой церкви, в которой его спрятали монахини. Еще в сказке был черт с рогом на шее, и Ева пригнулась поближе к земле, чтобы черт, если он вдруг все еще ходил по лесу, ее не заметил.
Злата шла быстро и в какой-то момент вдруг исчезла из виду. Шорох иголок и треск сучьев прекратились, поэтому Ева подумала, что сестра упала или встала за дерево. Ева пошла медленнее, стараясь держаться сосен.
Спереди, оттуда, где пропала Злата, раздались тихие голоса. Ева замерла, потом опустилась на корточки, стала пробираться ползком, отодвигая в сторону ветки и иголки, чтобы не хрустели. Если бы ее в лесу заметила Злата, в этом ничего опасного бы не было, но вот попадаться кому-то еще не хотелось совсем. С тех пор, как отец упрятал в колодец злого человека, колодцем других больше не наказывали, но могли запереть в погребе молельни, а это было почти так же страшно, потому что там, на повернутой к колодцу стене, стояла большая икона, страшнее которой Ева никогда ничего не видела. Даже вспоминать ее не хотелось.
Она подобралась совсем близко и смогла расслышать Златин голос.
– Опять на день всего? – Злата звучала расстроенно. Ева придвинулась ближе, обогнула дерево и оказалась на краю небольшого оврага. Внизу, под обрывом, сидела, завернувшись в одеяло, Злата. В руках она держала надкушенную плитку гематогена. Рядом с ней, вытянув ноги и упершись локтем в торчащий из земли корень, сидел Юлик. Он слушал Злату и тянул дым из тоненькой сигареты, осторожно стряхивая пепел в жестяную банку, утопленную во мху.
Ева чуть не сорвалась в овраг, увидев сигарету. Она никогда не думала, что черт может добраться до Юлика. Конечно, она знала: все, кто покидает Обитель, сталкиваются с разными соблазнами, которых в лесу нет, но она была уверена, что Юлик никогда им не поддастся. Он всегда почитал Троицу и всегда говорил, что живет молитвой.
А откровения на сигарете не закончились. Злата замолчала, и Юлик подобрался к ней поближе, положил руку на колено, причем не поверх одеяла, а под ткань.
– Возьмем Аксю и Еву и уедем, – сказал он, кидая сигарету в банку и беря освободившейся рукой Злату за плечо. – Прямо завтра. – Юлик говорил тихо, так что Еве пришлось прижаться к земле, чтобы его слышать. – Я в следующий раз приеду через месяц, может, дольше. Ты еще рожать хочешь? А целый месяц – это долго, отец до тебя дойдет снова.
Ева лежала на боку, поэтому больше не видела Злату, но внизу раздался шорох одежды. Кажется, сестра встала.
