В воздухе висел едкий химический запах, и доски перед лицом были облезлые – сюда часто капала кислота со стола. Но Юлик знал, что Бог не там, где чисто, а там, где брат склоняется перед Богом в молитве.
Окон в мастерской не было, а щели между досками в двойных стенах заложили утеплителем, но Юлик понимал, что должно уже светать. Телефон показывал без пяти восемь, время отправляться за Златой – наверняка она уже забрала из детских комнат Аксю и Еву и ждала Юлика в лесу около грузовика. Все-таки не решился, стал читать молитву дальше, повторяясь:
– Налево, – сказала Мишка. – Там я видела удобное место.
Они с дядей обошли кофейню, осмотрели все возможные позиции, с которых убийца мог приблизиться ко входу. До времени запланированного «убийства» оставалось больше часа, но Мишка уже нервничала. Во-первых, было неизвестно, как быстро убийца приедет на место, а во-вторых, хотелось подробно обсудить план слежки с дядей.
К кофейне дядя Сережа приехал не один. За ним, нервно оглядываясь, шел молодой полицейский, которого Мишка видела на обыске у Журналиста.
– Мириам Борисовна. – Мишка протянула полицейскому левую руку. Ночью они не здоровались, потому что полицейский представлял интересы питерского начальства, которое Мишке явно не благоволило. Сейчас же не здороваться с человеком, вместе с которым предстояло участвовать в задержании преступника, было бы глупо.
– Алексей, – сказал полицейский, – Борисович.
Мишка улыбнулась, сжала его ладонь.
– Так, Борисовичи, – сказал дядя Сережа, – я у начальства получил разрешение. Если появляется подозреваемый – арестовываем на месте. План такой: ты, Леш, выходишь перед ним, направляешь пистолет, в этот же момент сзади подойду я, скажу: «Руки вверх». Мишка?
– Если один из вас достает пистолет, я сразу отхожу в тень, – сказала Мишка. – Вон туда.
Она указала на выступ дома, в десятке метров от выхода из кафе. Она понимала, что дядя ей разрешит участвовать в операции, только если она пообещает не лезть в драку. Мишке и самой не хотелось оказываться рядом с человеком, который должен был явиться на набережную с топором.
– Вопросы? – спросил дядя Сережа.
– Если он топор достанет? – спросил Алексей.
– Стрелять, – сказал дядя Сережа. – У него топор такой маленький, им кидаться удобно.
Алексей кивнул. Лицо у него побелело.
– Давайте тогда на позиции, – сказал дядя Сережа. – Появиться подозреваемый может в любой момент.
Человек, которого ждали полицейские, уже вышел из дома. Топор он повесил под правую руку, чтобы было легко доставать левой. Правая рука болела, ободранная кожа на запястье кровоточила и все никак не хотела затягиваться. Если бы там был один большой порез, человек бы его легко зашил, но кожа сошла, словно по руке провели теркой, и поэтому он мог только залить ее клеем и замотать бинтом с проволокой.
На полу в комнате остался телефон с открытым белым прямоугольником. Там горели одинаковые буквы: «Г», «Г», «Г». И в конце неожиданное: «Х3S». Число зверя. Это означало, что Бог последнюю просьбу братьев не удовлетворяет – потому что они наущены Сатаной. Тогда человеку полагалось вырвать написавшего в черный прямоугольник брата из земли, как сгнивший колос. Человек сверил номер брата с бумажной картой на стене – там были помечены все святые места и где какому брату поставлено служить. Оделся, подвесил топор и вышел.
Вера довела Дилера до столика, помогла сесть так, чтобы он не сползал. Выглядел Дилер неплохо – улыбался и больше не бормотал. За веществами тоже больше не лез – за этим Вера следила строго. Он уже хорошо набрался, а Вере совсем не хотелось вызывать в клуб скорую.
Мишка написала: они с дядей Сережей расположились на подступах к кофейне, и Вера уже успела расстроиться, что ей самой нельзя участвовать в задержании убийцы. Сидеть с Дилером было скучно. Он иногда оглядывал стол, как будто в поисках телефона, но держать глаза открытыми ему явно удавалось с трудом, и каждый раз он сдавался и, ничего не говоря, откидывался назад к стене.
