Позже, когда я отошел в сторону, чтобы ответить на звонок друга, который с самого начала был в курсе моей «проблемы», я в красках рассказал ему о том, какое «чудо» мне посчастливилось сегодня встретить, а когда вернулся обратно за столик, то там уже никого не было. Только клочок криво оторванного листа из блокнота, на котором было написано размашистым почерком:
– Что?! – зло сминаю записку и кидаю ее прямо в грязную тарелку. – Неужели решила поиграть со мной в детские игры?
Не девушка, а сущее наказание с небес!
Меня еще ни одна так нагло не отшивала! И уж тем более я никаким образом не заслуживаю звание дворняги. Неужели эта девчонка решила так меня бортануть, переиграв?
Она действительно думает, что я просто так спущу ей все с рук?
Стремительно врываюсь в уличный поток людей и иду к машине, одновременно набирая номер человечка, который точно сможет мне помочь с превеликим удовольствием. Трубку берут почти сразу.
– Привет, мамуль! Я тебе звоню, чтобы ты помогла мне кое с чем. Ага, с ней самой…
Может эта мелкая рыбешка и ускользнула из моих рук, но в дальнейшем я планирую расставить самые крепкие сети по ее отлову, и тогда уже посмотрим, кто кого.
Ну держись, хитрая лисица! Будет и на моей улице праздник. Своим поступком ты только сильнее распалила мой прирожденный азарт к охоте на таких диких и необузданных кошек как ты.
Как говорится, лучший охотник – это тот, кто имеет личные счеты с жертвой.
Кристина
– Почему мои ноги так болят? Я же нигде не падала, – ворчу я, осматриваясь по сторонам в поисках не менее пьяной чем я Розы. – Или все же падала?
– Судя по тому, какие этюды ты вытворяла на барной стойке, завтра у тебя все ноги будут в синяках.
С плеча Розы свисал мужской пиджак и норовил вот-вот упасть я небольшую лужу рядом с ней. Рукав уже был напрочь испачкан, но это нисколько не мешало ей допивать последние глотки минералки прямо с горла бутылки. Впрочем, пришли мы вчера в клуб без денег, так что остается надеяться, что никто не стребует с нас платы за воду.
– Надеюсь, после крепкого сна я забуду обо всем, что там вытворяла.
Мимо нас изредка проходят такие же, как и мы – помятые и щурящиеся от утренних солнечных лучей и с одним единственным желанием упасть в кровать лицом вниз и проспать до самого обеда, шли вдоль проспекта.
Через полчаса нас забрал один из друзей Розы. Хоть я и видела его впервые, но в моих глазах он стал самым настоящим героем – отвез нас к себе домой и позволил отоспаться пару часов, после чего отвез уже ко мне домой. Готова поклясться, что моя родительница уже заняла свое любимое тронное место с армейским ремнем отца и ожидала моего возвращения. В таких случаях я поступаю единственным образом – везу к себе домой Розу и прикрываюсь ею перед своей домашней хищницей в случае опасности, как выдры своими детенышами, надеясь на помилование.
– Готова поклясться, что от нас несет перегаром за километр, – ворчу я и закидываю в рот уже седьмую фруктовую жвачку. – Гадость, – с каждой минутой пережевывать такой комок было все труднее.
– Молодость на то и есть, чтобы отрываться и мало спать по ночам, – успокаивает подруга, когда мы уже подъезжали к моему родительскому дому, но на душе почему-то скребли кошки. – Иначе ты рискуешь пропустить самые прекрасные годы сквозь пальцы, подобно песку.
– Вот сама моей тиранессе это и скажи. Если успеешь, конечно. Она до сих пор держит при себе армейский ремень отца.
– Ладно тебе, молния дважды в одно место не бьет.
– А вот моя мать бьет. И каждый последующий раз «круче» предыдущего.
Мы вываливаемся из машины как два бесформенных куля с картошкой и машем вслед другу Розы.
На часах девять утра и мои родители уже давно не спят, а значит уже давно меня ждут.
Чувствуют мои нижние девяносто, что не стоило им врать, что пошла с Розой на ночной сеанс в кино.
– Нас спалят, – каркаю я, дрожащими руками открывая калитку, и, словно воришка-новичок, крадусь в сторону заднего входа, который проходил не через гостиную, где скорее всего нас могли поджидать, а через кухню.
– А ты рот почем зря не открывай, – все еще немного заплетающимся языком затыкает меня Роза.
Стоило нам переступить порог, я уже слышу тяжелый топот ног и чей-то пронизывающий спину взгляд, словно кто-то решил пустить в меня стрелу.
Такое себе ощущение, скажу я.
– А ну стоять, – подозрительно спокойный, но не менее устрашающий голос родительницы заставил нас пустить в пол корни и застыть на месте.
Пока я решаюсь набраться смелости обернуться, на помощь мне приходит Роза, выдавив из себя самую очаровательную улыбку.
– Ой, теть Марин, здравствуйте!
