Джеру, конечно, прекрасно было известно имя этого специалиста. Как и то, с какой неохотой Кей к нему обращается. И что делает это лишь в тех случаях, когда иной вариант не рассматривается. Более того, имя его известно даже Лесс — и, вполне вероятно, она уже догадалась, кому именно Кей намеревается звонить.
Благо, за последние пять лет во всех более-менее крупных вокзалах успела появиться телефонная будка. Так что получить доступ к связи оказалось несложно.
Позвонил Кей в Управление общественной безопасности по Леберлингу.
Ему приходилось запоминать много имен, работа такая, поэтому Кей предпочитал не забивать голову телефонными номерами. Поскольку, связавшись с диспетчерами из Управления, можно было связаться со всеми остальными заведениями (прописанными в их телефонной книжке).
Трубку взяли мгновенно.
Поэтому Кей первым делом наругался на диспетчеров за то, что они не выполняют его поручения.
А вторым — попросил связать его с Университетом магической механики.
Находясь на расстоянии семисот миль от университета, Кею удалось и его тоже переполошить. Звонок приняла новая сотрудница, которая представление не имела о существовании Кея. Пришлось достаточно долго и подробно, кто Кей такой и что именно ему от неё нужно.
И вот наконец Кей услышал голос того, с кем так хотел поговорить. Тихое и равнодушное:
— Слушаю.
— Здравствуйте, отец, — произнёс Кей. — Мне нужно задать вам несколько вопросов.
Не таким уж он был и совершенным, как показалось изначально.
Ну да, красив, но красота — это в первую очередь вопрос наследственности. Весьма высока вероятность, что у красивых, статных и благородных родителей родятся дети, взгляд от которых придётся отводить усилием воли.
Красоту, уже данную тебе природой, можно (и, наверное, нужно) поддерживать.
Но из ничего ты вряд ли её вырастишь.
А вот духовная составляющая — это совсем другое дело. Человек приходит на эту землю пустым, как белый лист. Близкие люди, которые берут его за ладонь и ведут из укромного мира в большой и страшный, наполненный событиями разной значимости, могут многому тебя учить. Вложить в голову определенные установки, забить её глупостями и предрассудками.
Но потом твою ладонь отпускают. Дальше ты вынужден идти сам. Доверяясь собственной интуиции, совершать ошибки. И самому же за них платить. Чем глубже в жизнь и её поражающие воображение перипетии, тем более весомым становится твой опыт по отношению к воспитанию.
Близкие люди научили Кейдена Гилсона многим хорошим вещам: идти до конца, быть дисциплинированным, следовать правилам этикета, даже если приходится иметь дело не с самыми приятными людьми.
И всё-таки недостатков в нём тоже было предостаточно.
Затруднительно сказать, кто в них виновен: окружение, которое требовало от него слишком многое, или же сам Кейден, окончательно в себе запутавшийся? Но всё-таки Кейдену Гилсону была присуща и трусость — привычка отводить глаза тогда, когда надо хотя бы смотреть, а в идеале и действовать; и неуверенность в собственных решениях.
Иначе он сразу бросился бы спать ту, которую когда-то так сильно любил, а не стал звонить собственному отцу с целью выяснить детали. Хотя прекрасно понимал, что жизнь полна непредсказуемых поворотов, совпадений и расхождений. Для того чтобы это понимать, необязательно даже быть связанным с Управлением общественной безопасности.
Алеста наблюдала за тем, как Кейден Гилсон разговаривает по телефону, и с каждым мгновением находила подтверждения собственной теории — не так уж он хорош. Не лучше прочих. Скорее всего, даже хуже.
Становилось ли Алесте легче от этого осознания? Нисколько.
Стоит быть справедливой и отметить, что вопросы Кейден Гилсон задавал правильные. Работа, впрочем, обязывает. Кейден интересовался тем, насколько вообще правдивы все эти сказки об Истинной звезде, следует ли чего-то опасаться в действительности и могла ли эта звезда привлечь каких-нибудь негодяев, поверивших в её чудесные возможности.
Ответы он получал односложные. Времени на них уходило раз в пять меньше, чем на ответы. Не зная Гилсона-старшего, можно было предположить, что он не решается говорить о таких сомнительных вещах в открытую, при коллегах, ведь разговор шёл из самого Университета магической механики.
Однако Алеста удостоилась такой чести — быть знакомой с Мавериком Гилсоном. На слова он скупился даже во время семейного ужина.
Кейден оставался сдержанным и сосредоточенным — не представлялось возможным понять, какие же чувства он испытывает на самом деле. И испытывает ли вообще. Наконец завершив разговор, он покинул телефонную будку и заметил, общаясь не то к своим спутникам, не то в пространство:
— Мы можем ехать.
— Когда человек становится непохож на самого себя, это называют магией метаморфоз? — полюбопытствовал Джер. Хотя, вообще говоря, интересоваться этим моментом следовало ещё тогда, когда Кейден Гилсон взялся за телефон в принципе.
— Это называется истинным лицом, — заметила Алеста. — Тем самым, которое тщательно прячется, открываясь лишь в критических ситуациях.