Вечерний чай разморил их напрочь. Вкупе с ночью, проведенной в поезде, он оказался лучшим снотворным. Для мамы всеобщее сонливое настроение незамеченным не осталось. Более того, она сама проводила Кея и Лесс до комнат, чтобы те вдоволь отдохнули.
Кей сделал мысленную пометку: завтра же утром узнать, что именно нашло на маму и сделало её такой гостеприимной.
Оказавшись в комнате, служившей Кею убежищем на протяжении всей его юности, Кей, не переодеваясь, присел на кровать — ему нужно было время, чтобы скоординировать свои дальнейшие действия. А потом он прилёг — разболелась голова.
И незаметно для самого себя провалился в сон.
Ненадолго. Если поверить часам на противоположной стороне стены, Кей пробыл в небытие ровно две трети часа.
Но даже этого времени хватило, чтобы обрести неожиданную бодрость. Кей понимал прекрасно, что наваждение скоро спадёт, и к нему вернётся усталость. Но пока что он готов был прожить ещё один полноценный день. Возвращаться в кровать уж точно совсем не хотелось.
Кей решил прогуляться немного.
Вряд ли он помешает чьему-либо сну — двери в доме Гилсонов закрываются плотно и почти не пропускают звук. Кей убеждался в этом неоднократно. Будучи подростком, он несколько раз попытался стать незримым участников важных разговоров. В частности тех, которые касались его дальнейшей судьбы. И всякий раз напрочь разочаровывался в стенах.
Расстегнув верхние пуговицы рубашки (чтобы легче дышалось), Кей покинул собственную комнату.
И на пару мгновений застыл напротив двери, ведущей в комнату Лесс. Но, так ничего и не расслышав, спустился на первый этаж — только там горел свет, пускай и в лице пары ночных светильников.
Он не должен был никого встретить.
Однако же даже сквозь такое слабое освещение различил широкую мужскую спину. Это был отец, всегда занимавший одно и то же кресло. Отец, конечно же, не мог отойти ко сну без чашки чая, которой его с завидным постоянством, каждый вечер, поила Шантел Гилсон.
— Отец, добрый вечер.
Отец будто бы вовсе не удивился появлению Кея. Будто бы ощущал его присутствие ещё тогда, когда Кей зависал у двери Лесс.
— Доброй ночи, Кейден, — отец степенно кивнул. — Присаживайся. Расскажешь, как прошла твоя встреча с Истинной звездой.
Это был не приказ. Но просьба, от которой невозможно отказаться. Кей занял кресло по правую руку от отца, скрестил руки в области живота и ответил:
— Истинная звезда работает.
Заставить Маверика Гилсона улыбнуться было той ещё задачей. Но у Кея получилось.
— Удивительно слышать это от тебя, считающего магию развлечением бездельников.
Отец удивился бы ещё больше, если бы узнал, что в Олтере Кей прибегнул к магии метаморфоз — методу обращаться с магией, изучению и усовершенствованию которого Маверик Гилсон посвятил всю свою жизнь. Так что об этом любопытном моменте Кей решил промолчать.
— Теперь у меня новая загадка нарисовалась, — признался Кей.
— Предполагаю, она каким-либо образом связана с той леди, которую ты вновь привёл в наш дом.
— Вы зря относитесь к ней настолько предвзято, отец. — Кей покачал головой. — За эти дни мы многое успели выяснить о её прошлом. И понять, насколько непредсказуемо её будущее. Вы видите в ней сходство с Бернис Меллиган. И не зря. Двадцать четыре года назад у Вистана Меллигана родились две дочери. Близнецы. Но отчего-то произошло так, что одну из них он присвоил себе, а другая всё эти годы провела вместе с матерью.
Быть может, это не так уж и плохо — то, что двери в этом доме не пропускают звуки. Вряд ли Лесс оценила бы лёгкость, с которой Кей разбрасывается её секретами.
Отец усмехнулся и признал:
— Вистану Меллигану свойственна некая избирательность. А потому я нисколько не впечатлён твоим рассказом.
— Зато я был как никогда впечатлён, когда правда раскрылась, — заметил Кей. — Но если бы на этом всё закончилось… Я говорил, мисс Эндерсон помогает мне расследовать дело. Это действительно было так. Но лишь до определенного момента. Теперь… Сейчас мы ждём, когда она перейдёт в разряд обвиняемых. То дело, из-за которого я поехал в Плуинг. Её хотят обвинить в убийстве. Отец, быть может, вам о чём-то говорит это имя — Верн Вут? Наши архивисты так и не сказали мне ничего дельного. Кроме того, что прежде это имя принадлежало герою местной легенды.
— Верн Вут? — уточнил отец. Невозмутимо потянулся к фарфоровой чашке и отпил чай. Была у отца такая особенность, не самая приятная: оттягивать момент истины. Если посередине разговора отец вдруг переключал внимание на что-то постороннее, это значило одновременно две вещи. Во-первых, отцу есть, что сказать. Во-вторых, прежде чем он это скажет, он вдоволь испытает терпение.
К счастью, в этот раз отец заговорил относительно быстро.
— Давно его не видел. Но прежде мы были знакомы. Ничего хорошего не могу о нём сказать. Мелкая крыса, которая побежит к тому, кто больше пообещает. Настоящие крысы распространяют болезни, а такие вот — сплетни и раздор.
— Вы были представлены друг другу?