У Эльвиры Блейк, думал он, все загнано внутрь. Бесс Седжвик шла по жизни, все подчиняя своей воле. А у Эльвиры, он понимал, иной путь. Она сама подчиняется воле других. Она покоряется. Она улыбается, словно соглашаясь, и вместе с тем не дается в руки. «Хитра, – думал Дэви, – полагаю, что лишь хитростью она и может действовать. Она никогда не шла напролом, не вступала в открытое противостояние. Поэтому-то ее опекуны и понятия не имеют о том, чего от нее ждать!»
Интересно знать, зачем она пробиралась к отелю «Бертрам» поздним, туманным вечером? «Сейчас он спросит ее об этом. Вряд ли ответ будет правдивым. Шла ли она сюда повидаться с матерью? Возможно, но он в это не верил. Он подумал о гоночном автомобиле с номерным знаком FAN 2266. Ладислав Малиновский должен находиться где-то рядом, раз его автомобиль тут.
– Ну-с, – обратился Дед к Эльвире добродушным, отеческим тоном, – и как вы себя чувствуете?
– Вполне сносно.
– Прекрасно. Мне бы хотелось, чтобы вы ответили на несколько вопросов, потому что времени терять никак нельзя. В вас дважды стреляли, и был убит человек. Чтобы найти убийцу, необходимо знать о нем как можно больше.
– Я вам скажу все, что знаю, но это случилось так внезапно. И потом, из-за тумана ничего не было видно! Понятия не имею, кто стрелял, как он выглядел! Вот в чем ужас!
– Вы сказали, что на вашу жизнь покушались вторично?
– Я это сказала? Не помню! – В глазах ее мелькнуло беспокойство. – Я не могла этого сказать... Видимо, была просто вне себя.
– Не думаю, – сказал Дед. – Мне кажется, вы знали, что говорили.
– Да нет! Просто разыгралось воображение! – И вновь в глазах промелькнула тревога.
– И вам показалось, что кто-то покушается на вас? Каким образом?
Бесс Седжвик спокойно обратилась к дочери:
– Лучше скажи ему, Эльвира.
– Вам нечего бояться. В полиции прекрасно знают, что девушки частенько не все говорят своим родным и опекунам. Мы к этому относимся с пониманием... но, поймите, сейчас как раз необходимо знать все, чтобы напасть на след.
– Это случилось в Италии? – спросила Бесс.
– Да. В пансионе графини Мартинелли. Нас там было восемнадцать или двадцать...
– И вам показалось, что кто-то покушается на вас? Каким образом?
– Видите ли, однажды я получила коробку шоколадных конфет. В коробке была карточка, на ней несколько слов по-итальянски, ну что-то вроде «прекрасной синьорине». Ну, мои подруги и я, мы посмеялись и стали гадать, кто прислал конфеты.
– Конфеты пришли по почте?
– Нет. Нет, что вы! Коробка просто оказалась однажды в моей комнате. Кто-то ее туда положил.
– Понятно. Подкупили кого-то из слуг. Вы, полагаю, ничего не сказали об этом графине... Как ее там?
Слабая улыбка показалась на лице Эльвиры.
– Нет-нет. Конечно, нет. В общем в коробке оказались чудные конфеты, разных сортов, в том-числе и с лиловым кремом. Знаете, есть такие шоколадные конфеты с фиалкой из глазури. Мои любимые. Ну я, конечно, сразу съела одну или две. И ночью мне стало плохо. Я не связала это тогда с конфетами. Решила, что съела что-то не то за ужином.
– Еще кто-нибудь захворал?
– Нет, только я. К концу следующего дня полегчало, а через пару дней я снова съела конфету и опять захворала. Я поделилась с Бриджит – это моя лучшая подруга. Мы с ней обнаружили, что у конфет с фиалками снизу маленькая дырочка, которая потом была заделана, и мы решили, что конфеты были кем-то отравлены.
– Никто другой не болел? Никто, значит, не ел этих конфет?
– Думаю, что нет. Видите ли, все знали, что конфеты с фиалками – мои любимые, и их оставили для меня.
– Этот тип, однако, сильно рисковал! Он мог бы всех отравить!
– Абсурд какой-то, – резко сказала леди Седжвик. – В жизни своей не слышала подобной чепухи!
– Прошу вас! – обратился к ней Дэви, сопроводив свою просьбу легким движением руки, и вновь повернулся к Эльвире: – Ваш рассказ очень интересен, мисс Блейк. И что же вы сделали с конфетами?
– Выбросила.
– И вы не пытались узнать, кто их послал?
Эльвира была явно смущена.
– Ну, понимаете, я подумала, что это мог быть Гвидо.
– Вот как? – весело откликнулся старший инспектор. – И кто же такой Гвидо?
– О, Гвидо... – Эльвира замолчала, взглянув на мать.
– Не глупи, – сказала Бесс Седжвик. – Расскажи старшему инспектору об этом Гвидо, кто бы он ни был. У каждой девушки твоего возраста непременно есть какой-нибудь Гвидо. Ты там с ним познакомилась?
– Да. Когда нас водили в оперу. Он там со мной заговорил. Он был очень славный. И привлекательный. Потом я с ним изредка виделась, когда мы ходили на уроки. Он передавал мне записки.
– И я полагаю, – вмешалась Бесс, – что тебе частенько приходилось обманывать и договариваться с подружками. Ты ухитрялась убегать из пансиона и с ним встречаться.
Эльвира, казалось, была довольна тем, что ее избавили от неприятных объяснений.
– Да. Мы с Бриджит иногда выходили вместе. Иногда Гвидо ухитрялся...
– Ну а как фамилия Гвидо?
– Не знаю. Он не говорил.
