Лицо каноника Пеннифазера прояснилось, и он удовлетворенно кивнул. Слава богу, он вспомнил, где находится. Ну конечно же, это отель «Бертрам», где он собирается провести ночь по пути... по пути куда? В Чедминстер?
– Очень рада вас видеть, каноник Пеннифазер. Вы прекрасно выглядите!
– Спасибо, спасибо, на прошлой неделе я был сильно простужен, теперь уже выздоровел. У вас найдется для меня номер?
– Да, мы получили ваше письмо, – заверила его мисс Горриндж. – Мы оставили вам девятнадцатый номер, вы там останавливались в прошлый приезд.
– Спасибо, спасибо. Мне нужен номер – дайте-ка подумать – на четыре дня. Я еду в Люцерн, но проведу там всего одну ночь, так что хочу оставить номер за собой. Все вещи я оставлю здесь, а в Швейцарию возьму только маленький саквояж. Это вас не затруднит?
– Все будет в порядке, – вновь подтвердила мисс Горриндж. – В своем письме вы нас уже предупредили.
Освобожденный от всех своих забот, каноник вздохнул с облегчением и был препровожден вместе со своим багажом в девятнадцатый номер.
А в номере двадцать восьмом миссис Карпентер, сняв с головы шляпу, похожую на корону из фиалок, аккуратно раскладывала свою ночную сорочку на подушке кровати. Вошла Эльвира.
– А, вот и ты, моя дорогая! Помочь распаковать багаж?
– Нет, благодарю вас, – вежливо отозвалась Эльвира. – Я не собираюсь его распаковывать.
– Какую из этих комнат ты предпочтешь? Ванная – между ними. Я велела им отнести твой багаж в дальнюю комнату. По-моему, эта шумновата.
– Очень любезно с вашей стороны, – произнесла Эльвира своим обычным, лишенным выражения тоном. – Я бы, пожалуй, приняла ванну.
– Ну что ж, прекрасная мысль!
Эльвира отправилась в ванную, затворила за собой дверь и заперла на задвижку. Очутившись в своем номере, достала из чемодана несколько вещей и бросила их на кровать. Потом разделась, накинула халат, пошла в ванную и открыла краны. Вернувшись обратно, села на постель и придвинула телефон. Секунду-другую она прислушивалась и, убедившись, что все тихо, сняла трубку:
– Говорят из комнаты двадцать девять. Будьте добры, соедините меня – Риджент, 1129.
В Скотленд-Ярде шло закрытое совещание. Носило оно неофициальный характер. Вокруг стола в непринужденных позах сидели шесть или семь человек, каждый из которых был в своей области фигурой весьма значительной. Внимание всех этих стражей порядка занимала проблема чрезвычайной важности, масштаб которой в последнее время приобрел угрожающий характер. Речь шла о цепи остающихся безнаказанными преступлений, что, естественно, вызывало сильнейшее беспокойство. Ограбления банков, нападения на инкассаторов, кражи ценных почтовых отправлений, хищения в поездах. Чья-то беспощадная и невидимая рука наносила эти удары едва ли не каждый месяц.
Председательствовал сэр Рональд Грейвз, заместитель начальника Скотленд-Ярда; по привычке он больше слушал, чем говорил сам. Официальных докладов на сей раз не было. А были просто консультации на высшем уровне: обмен мнениями и информацией, обсуждение накопившихся вопросов. Сэр Рональд Грейвз медленно обвел глазами всех присутствующих и кивнул человеку, сидевшему на другом конце стола.
– Ну-ка, Дед, – сказал он, – поделитесь с нами вашими простенькими, но мудрыми соображениями!
Дедом звали старшего инспектора Фреда Дэви. В ближайшее время он собирался выйти на пенсию, да и выглядел много старше своих лет, потому и прозван был Дедом. Физиономия его внушала симпатию, и вообще он производил впечатление человека мягкого и добросердечного, что и вводило в заблуждение многих преступников, так как на деле Дэви был вовсе не столь прост и добродушен.
– Да уж, Дед, расскажите! – добавил другой старший инспектор.
– Много, – вздохнул Дэви, – очень, очень много. И кажется, становится все больше!
– Вы имеете в виду количество преступников?
– Именно.
Один из присутствующих, Комсток, с узким, лисьим лицом и живыми глазами, вмешался в разговор:
– Значит, по-вашему, их преимущество именно в этом?
– И да и нет, – ответил Дед. –
Инспектор Эндрюс, худощавый блондин с мечтательным лицом, задумчиво произнес:
